Аннотация

 

 Когда у человека есть настоящий друг, он становится умнее и добрее. Повесть «Навсегда единственный» в лёгкой и увлекательной форме, с юмором, рассказывает о пятнадцатилетней дружбе девочки и собаки, их взрослении. Читатель узнает много полезного о дрессировке и воспитании собак, в частности, среднеазиатских овчарок; о работе Донецкого областного клуба служебного собаководства.

Эта книга – отнюдь не скучные воспоминания о советской действительности, а удачный синтез богатого жизненного опыта автора (биолога, конника, туриста-парусника, кинолога с 25-летним стажем) и ненавязчивых рекомендаций по воспитанию, содержанию и дрессировке собак, щедро заправленный здоровым юмором и добрым взглядом на Её Величество Жизнь.
По стилю повесть напоминает произведения Дж.Даррелла и Дж.Хэрриота, легко воспринимается и увлечёт не только собаководов, но и просто любителей животных.

Глава из книги.

 

ГОД 1989.

 

 

 

 

 

 

ГОД 1989

Ведь может быть тело дворняги,

А сердце — чистейшей породы!

Э. Асадов

Год начался с открытия: если Ярик — пули, то я — Алла Пугачёва. В первых числах января в Ленинграде на экскурсии по Музею зоологии я увидела чучело собаки этой породы. За стеклом стояло нечто кучеряво-лохмато-непричёсанное - полная противоположность Ярику, которого длинная шерсть покрывала ровной лёгкой волной. С этого момента пришлось искать более достоверную породу для него, и мой пёс стал польской низинной овчаркой (PON), на которую был похож гораздо сильнее.

Однажды в Донецке на выставке я увидела настоящую PON. Она являлась чуть не копией Ярика (как смахивают друг на друга все брудастые собаки), только была бесхвостой, более коренастой и приземистой. Хозяйка обрадовалась, когда из всех присутствующих я единственная сходу угадала породную принадлежность её собачки.

   Откуда вы знаете? — изумилась она.

Я гордо и беззаботно ответила, что у меня живёт кобель такой породы. Дама всплеснула руками:

  Прекрасно! Давайте их будем сводить, а то меня испугали, что за кобелём для вязки придётся ехать в Польшу.

Тут я и пожалела, что брякнула, не подумав. Получать по шее за полудворняг, которых наверняка «налупит» Ярик, совсем не хотелось. Я пошла на попятный, пытаясь избежать провокационной ситуации.

   Мой кобель — не лучший экземпляр.

   Ничего страшного! Мне не нужны победители выставок.

   Но он никогда не вязался.

   Ничего, вот и развяжем его!

   И вообще, он стар.

   Ну не двенадцать же ему? Сумеет!

   А ещё он крипторх.

И только оговорив своего безупречного в плане здоровья Ярика, удалось избежать нежелательной связи.

В ДОКСС тоже новости. Администрация клуба перебралась из дальних трущоб чуть не в центр города и осела при стадионе «Мотодром». Теперь до клуба рукой подать, и мы пропадали там всё свободное время. Бывало, просто выйдешь на прогулку с собакой и невзначай забредёшь в клуб. А там вечно кто-нибудь из знакомых, всякие интересные дела, полезные захватывающие разговоры... Это было в полном смысле слова удивительное время, когда ноги несли в клуб сами — общаться, учиться, постигать новое.

Нынче клубы собаководства уже не те. Атмосфера в стране повлияла и на них. Раздробились, живут по принципу «Разделяй и властвуй», нет той теплоты, с которой привечали каждого сопливого мальчишку с полуовчаркой на верёвке. Чересчур много стало собаковладельцев, и беречь нас уже не надо...

При бурно развивающемся спорте с собаками оставляет желать лучшего просвещение и обучение населения в плане бытовой дрессировки. Инструкторов и псевдоинструкторов, так же как экспертов по собаководству и псевдоэкспертов – хоть пруд пруди, а бесповодочных управляемых собак на улицах – раз-два, и обчёлся. И совершенно нет молодёжи, желающей заниматься с собаками. Такого энтузиазма среди 16-18-летних, как было в годы моей юности, уже не встретишь.

В феврале руководство ДОКСС проводило 1-ю Межобластную выставку собак отечественных пород. И решило обставить ее таким выступлением агитбригады, какого мир ещё не видывал. Так как клуб дружит с администрацией «Мотодрома», то нам отыскали пяток гоночных автомобилей и сказали: «Дерзайте! Сумейте «пристегнуть» собаку к авто!»

У Гены идей — куча мала. Для начала приучаем собак спокойно лежать на крыше движущейся автомашины. Багажники и крыши застелены кусками одеял – защита от когтей и чтобы лапы не скользили.

Учу Ярика. По команде «Барьер!» пёсик запрыгивает на багажник, оттуда — на крышу. Заводят мотор. По команде «Место» Ярик ложится. Но вижу — волнуется. Машина медленно трогается с места, собака подскакивает, но, послушная рявку «Лежать!», снова укладывается. Авто набирает ход. Я уже бегу рядом мелкой рысцой, морально успокаивая Ярика. А тот вовсе упал духом и, не выдержав, на ходу сигает вниз. Со всего маха врезается челюстью в асфальт. Подбородок свёз до крови. А тут и я ругаю за срыв, и вновь отправляю наверх. Не смея больше нарушать «устав», наказавший сам себя за несанкционированный прыжок, Ярик безропотно отправляется на крышу «Жигулей» и, распластавшись, замирает. Скорость не превышает 10 км/ч, но и этого достаточно, чтобы струсила даже самая мужественная собака. Некоторые немецкие овчарки тоже чувствуют себя неуютно, пробуют соскочить. А дрессировщики методично отправляют их на место. Постепенно скорость наращивают, но гнать выше 15 км/ч нет смысла.

Наиболее отважным собакам поручен коронный номер. К крыше одной из машин крепится огненный обруч; параллельно движется авто номер два. А собака прямо на ходу прыгает с машины на машину через горящий обруч. На такой трюк оказались способны только Даур и Чингиз. Ярика я тоже научила, но он мялся и побаивался, и красивой работы не получалось. Решили его не мучить этим номером.

Наконец, долгожданная выставка — 11 и 12 февраля. Со всех уголков СССР привезли кавказских, среднеазиатских, южнорусских овчарок, чёрных терьеров и московских сторожевых. Я пригласила маму, чтобы показать, как вживую выглядят собаки породы САО. Дело в том, что в Ворошиловграде я впервые увидела кобеля этой породы и обомлела. Это была любовь с первого взгляда — раз и навсегда. Черно-белый Кондор потряс до глубины души. Я уже давно подумывала, что не мешало бы завести вторую собаку: во-первых, защищать Ярика от агрессивных сородичей, а во-вторых, разгрузить его на выступлениях. Но колебалась: брать немецкую или среднеазиатскую овчарку? Предупреждённая о неприязни «азиатов» к другим собакам, боялась, что он первым убьёт именно Ярика, и что, вообще, я с ним не справлюсь. Тогда небезызвестный в собаководческих кругах Вольдемар Макович заговорщически и очень авторитетно втолковал:

  Бери среднеазиата, но суку, а не кобеля. Драк с Яриком не будет, к тому же суки более покладисты, и ты с ней справишься. Отдрессируешь и будешь работать в агитбригаде. Мир ещё не знал дрессированных САО. Твоя будет первой.

           Ни Вольдемар, ни я были не в курсе, что в те времена уже существовали отдрессированные «азиаты» в Сибири, Москве и Ленинграде, хотя и в единичных экземлярах. Времена были такие, что информация передавалась крайне медленно.

Реакция мамы на экспонируемых «среднеазиатов» — мохнатых, нечёсаных, похоже, только что вылезших из будок во дворах:

  Да это же просто большие дворняги! И такую страхотину ты хочешь взять в квартиру?!

Зато много позже, пообщавшись с представительницей САО поближе, мама заявила:

   Только среднеазиат и никто другой!

Так я поставила себе цель и решительно к ней двигалась: завести щенка среднеазиатской овчарки, обучить его и стать благодаря этому знаменитой.

А пока лавировала со своим маленьким барбосом между оскаленных пастей далеко не мирно настроенных представителей отечественных пород и продолжала работу.

Показательное выступление агитбригады значилось в афишах, расклеенных по всему городу, под громким словосочетанием «ШОУ «МАШИНА И СОБАКА»!». Зрителей набралось порядочно и они, что называется, «на ушах стояли». Ибо мир такого точно не видел: парадный выезд собак на крышах автомобилей и круг почёта по «Мотодрому». Хозяева сидели внутри машин, морально поддерживая своих взобравшихся наверх питомцев. А так как в гоночных «Жигулях» из салонной мебели присутствовало только сиденье водителя, то мы съёживались на корточках, цеплялись за всякие выступы и выдавливали в окна улыбки зрителям, делая вид, что нам тут очень классно.

Собаки — по две-три на одну крышу — чувствовали себя куда вольготней: лежали, развалившись, и сверкали медалями, презрительно поглядывая сверху вниз на свирепых волкодавов.

После «Парадного выезда» отработали привычную программу — ровно и отлично. Потрясали четвероногие работники: им было абсолютно плевать на то, что происходило за пределами рабочей территории. Ни грозные рыки, ни глухой лай, ни где-то сцепившиеся в драке кобели не отвлекали их ни на секунду. В те годы собаководство СССР не следовало генеральной линии Международной кинологической федерации, волкодавы, охранные и служебные собаки были недоверчивы и агрессивны к посторонним и друг другу, и это считалось нормой. Рыки, броски, конфликты возникали периодически то здесь, то там, и дюжие мужики изо всех сил растаскивали медведеподобных «друзей человека». О том, что настанут времена, когда волкодавов будут экспонировать дамочки на каблуках, в узких мини-юбках, и мужчины в парадных костюмах с галстуками, мы не могли даже помыслить!

«Конкурс на самую прыгучую собаку» Ярик прогадил, что случалось с ним крайне редко. Держать обручи в этом номере всегда просили зрителей. А сегодня с трибун в числе прочих добровольцев спустилась Наташа, хозяйка Джеммы. И Ярик стал думать о любимой, а не о работе, и в итоге позорно продул.

Зато взял реванш на следующий день. Они с Маркизом остались вдвоём на перепрыжку, и народ очень бурно реагировал на борьбу за первенство между маленьким Яричком и огромным Маркизом. И все же победил «москвич». Он был единственной собакой, которую Ярик так и не смог перепрыгать. К счастью, Маркиз выступал с нами редко, а в его отсутствие Ярик, как правило, оставался непобедим.

Порадовал присутствующих оригинальный номер чёрной немецкой овчарки Бритты с её любимой домашней кошкой. Аккуратно подхватив кошку с земли, Бритта клала её в корзинку, брала корзинку в зубы и выполняла различные команды. А кошка спокойно лежала в своём гнёздышке и никуда не убегала. Это был единственный в своём роде номер с представителем другого вида. Только Бритта, выполняла этот трюк.

Правда, случались неоднократные попытки работать с собакой, положив ей на нос живого хомяка. Такие штуки проделывали Рок и «немец» Аллес. Но в большинстве случаев хомячок или получал нервный стресс, или бывал невзначай убит после команды «Ап!»: подбросив бедолагу вверх, вместо того, чтобы аккуратно его поймать, и Рок, и Аллес предпочитали посильнее лязгнуть зубами и — уничтожить.

Довольно скоро мы прекратили эти издевательства над хомячками и на номере поставили крест.

Потом Таня Шаталова догадалась вместо хомяка класть собаке на нос коробок спичек. Его можно было безбоязненно ронять, подбрасывать и ловить. К тому же он не стремился убежать с носа на голову. Даур достиг виртуозности в выполнении этого трюка. У зрителей неизменно вызывала умиление осторожность и старательность, с которой он ложился, садился, вставал, и вообще двигался, боясь уронить коробок. А «немка» Эрди Марины Калыш научилась проделывать эти упражнения с... рюмкой коньяка на носу! До зрителей эта разновидность номера не дошла, потому что Марина не хотела участвовать в показательных выступлениях агитбригады.

А вот Ярика я не смогла обучить такой штуке. Ему было всё равно: упал коробок с носа или нет. Да и ловить на лету он никогда ничего не умел и — главное — не хотел, будь это даже самое любимое лакомство. В лучшем случае, на команду «Лови!» откроет рот и сидит, ждёт, когда я, прицелившись, умудрюсь попасть ему прямо в рот (что случалось крайне редко).

На выступлении не обошлось и без неприятностей. Видя безграничную отвагу Чингиза, Гена уговорил его хозяина Сашу Кретова на неотрепетированный, неожиданно родившийся трюк «Выдержка собаки». Чингиза уложили на крышу «Жигулей», после чего машина поехала по гаревым дорожкам, постепенно набирая скорость. Никто не знает, сколько выжал водитель, но не меньше 60 км/ч, если не больше. Чингиз держался до последнего, заложив от ветра уши и вцепившись когтями в одеяло. В конце концов, его просто сдуло с крыши... Пёс хлопнулся на дорожку и не встал...

Со страшными ругательствами в адрес Гены, буквально вырывая на себе волосы от отчаянья, Саша помчался на другой конец поля к неподвижно распластавшейся собаке. От прикосновения и оклика хозяина Чингиз очнулся и вскочил, как ни в чём не бывало. Видимо, у него от удара произошла потеря сознания, шок. В дальнейшем кобель чувствовал себя нормально, и никто бы не поверил, что он пережил такое потрясение. На машины он по-прежнему смело запрыгивал. Такой неубиваемой нервной системе можно только позавидовать.

По доброй старой традиции для зрителей по входным билетам разыгрывали щенка немецкой овчарки. И если раньше это делалось с помощью лотерейного барабана, то с появлением агитбригады процесс усложнился.

Участники агитбригады выстраивались в линеечку. Каждого из нас по очереди отставляли в сторонку, а помощник при этом крутил барабан с корешками билетов, доставал один из недр барабана и с помощью микрофона отыскивал на трибунах зрителя с таким же номером на билете. Зритель спускался к нам и отныне «болел» за «свою» собаку.

Когда каждый четвероногий артист обретал болельщика, мы попарно выходили на дорожки стадиона. Животных пускали на убегающего «нарушителя» парой, и кто первым пересекал линию финиша, входил в четверть-, полу- или финал в зависимости от количества забегов. Победитель определялся в последнем. Так как хватать «дразнилу» было не обязательно, главное — резво пересечь нужную линию, то и Ярика в этот раз для массовости выпустили в состязания на скорость и азарт. А уж бегать-то он умел!

Участвовал он в забеге в паре с Роком. И нёсся гораздо стремительнее своего тяжеловесного соперника. Но гнала Ярика вовсе не жажда ухватить «дрескач», а экстаз мелкой шавки, гонящей крупного собрата. На бегу пёсик беспрестанно прыгал на Рока, что-то гневно гавкая ему в ухо. И как следствие — проиграл. Хорошо, что Рок целенаправленно шёл в атаку на «дразнилу», и не обращал внимания на досадную помеху в виде наглой белой собачки.

Шоу «МАШИНА И СОБАКА» всем очень понравилось и получило большой резонанс в прессе.

А мы с Яриком по-прежнему не разлучались. По вечерам я гуляла с ним и два, и три часа. Благо, собиралась большая компания молодёжи с собаками, и мы толпой бесконечно бродили вдоль реки туда-сюда, забирались на терриконы, ходили в однодневные походы, дразнили собак на «рукав», устраивали массовые катания на санках по льду Кальмиуса... Всё свободное время мы посвящали прогулкам с собаками. И это сдруживало нас и укрепляло контакт между животными и хозяевами. Конфликтов не возникало вообще, потому что зверики привыкали слушаться, а на длительных прогулках утомлялись и уже не думали о разборках в своем коллективе. Бесповодочная управляемость была нормой для нас, а собака на поводке – нонсенс.

Как-то раз в клубе я повстречала известного заводчика немецких овчарок Славика Сафронова. Он находился в катастрофически нетрезвом состоянии и начал приставать к Ярику, мол, а ты тут кто такой. Пёс не церемонился и тяпнул нахала за руку. Показалась кровь. Я испугалась, и уже мысленно подбирала оправдание себе и Ярику, когда внезапно Славик счастливо рассмеялся и закричал:

— Вот — настоящая собака! Он первый, кому удалось пустить мне кровь! Молодец, мохнорылый!

Выяснилось, что ннезадолго до нашего появления в клубе он бахвалился, будто ни одна собака не в состоянии прокусить его крепкие мозолистые ладони. А вот маленький Яричек — сумел! Я не стала его разубеждать — пускай думает, что у Ярика железные челюсти. Но на самом деле «мохнорылый» по чистой случайности вонзил клык в нежную кожу между пальцев. Вот почему получилось. И смех, и грех!

Следующим местом нашего выступления явился двор школы номер 12 города Донецка. 18 марта, 5 часов вечера. Но весеннее солнышко так разнежило соскучившихся по его живительным лучам собак, что они очень ленились, а Ярик «косил» вовсю. Надавать по шеям мерзавцам на глазах у школьников мы никак не могли, поэтому тихо сердились и остались крайне недовольны своей работой. Мнения учеников о выступлении услышать не удалось.

23 апреля испросили у Гены разрешение на обслуживание выставки декоративных собак на стадионе «Локомотив» в Донецке. В те годы выставки служебных собак и декоративных проводились строго раздельно и разными организациями. Потому что служебное собаководство курировал ДОСААФ, а декоративное – любительские объединения. Это сейчас уже нет разницы, потому что всё собаководство перешло в разряд шоу-декорации, и гламуру уделяют больше внимания, чем функциональности.

Стабильно работающими в тот раз можно смело назвать только «золотую тройку» дворняжек — Ярик, Рок и Эрдик. Однако, всем на удивление, безупречно вкалывал новенький «немец» Эллы Берловской Шерхан. На репетиции Ярик вдруг напрочь, без видимой причины, отказался искать самогон. И даже наказание не дало результатов. Не хочет — хоть убей! Пришлось на сегодня отдать номер Шерхану, который не мог сделать его натурально, как Ярик. Зато честно обозначил укладкой сумку с самогоном, на которую ему тайно указала Элла.

До сих пор не понятно, почему тогда Ярик дал сбой. Ведь в феврале на памятном шоу он прекрасно отработал. Гена дал допуск с этим номером, так как неоднократными повторами мы убедили его в чистоте своего умения.

Кроме спирта, наши лохматые артисты разыскивали наркотики (Веда) и фальшивые банкноты (немецкая овчарка Кичи). Поскольку последняя ездила с нами крайне редко, выборка денег проводилась, как отдельный номер. А поиск самогона и наркоты мы объединили, назвав аттракцион «Таможня».

Выглядела «Таможня» следующим образом. С трибун вызывается энное количество добровольцев из числа зрителей с сумками. Я даю им небольшую стеклянную бутылочку с самогоном - «чекушку», Юля - пакетик с анашой, и мы с собаками отворачиваемся, чтобы не видеть, в какую из сумок это прячется. Условие одно: не перекладывать, чтобы не множить запахи по вещам.

Мы с Юлей по очереди поворачиваемся и движемся вдоль ряда сумок. Ярик внимательно внюхивается в каждую из них и практически безошибочно отыскивает «свой» запах. Я учила его садиться возле искомой сумки, но пёсик по собственной инициативе всегда ворошил её лапами, лез носом в щели и очень радовался, когда бутылочку извлекали. Такая манера обнаружения была более зрелищна, нежели простое усаживание, очень нравилась публике, и я приняла яриков вариант. Творческий пёс, ничего не скажешь!

Потом мы удалялись отдыхать, подходили Веда с Юлей и отыскивали наркоту. Впоследствии Веда занялась племенной деятельностью, и её заменил Шерхан, который работал гораздо слабее. Уж не знаю, кормили ли девчонки своих собак «травкой» или просто учили на запах, но Ярика я ни разу не поила самогоном. Просто постепенно приучала отыскивать предметы, пахнущие спиртом, и щедро хвалила и награждала за успехи. Пёс быстро дотумкал, что надо делать. И отыскивал завинченную бутылочку в любых сумках, даже через полиэтилен. Не мог справиться лишь с фабрично закупоренной бутылкой водки и ещё если прятали нашу «чекушку» в сразу несколько полиэтиленовых пакетов.

Весной руководство ДОКСС заключило договор с начальством «Мотодрома» на совместное проведение соревнований по спидвею. 29 апреля, 3, 4, 7 и 8-го мая в Донецке проводился Чемпионат СССР по мотогонкам на гаревых дорожках. А в перерывах между заездами развлекательным приложением работали мы с собаками. Нынче в перерывах «прикладывают» красивых полуголых девушек с цветными метёлками в руках, а в советское время зритель, видать, больше интересовался собаками. К тому же в конце всей этой волынки мы разыгрывали щенка по входным билетам — приманка нешуточная. И благодаря ей народу на спидвей приходило достаточно.

А нам зато доставалось! И четвероногим артистам — тем более! Над мотодромом стояли такие рёв, вой и грохот, что на время очередной гонки мы уводили собак подальше в парк, и то их, бедных, корёжило от зашкаливающих децибелл. К перерыву мы бегом возвращались на поле, и хоть драндулеты о двух колёсах в перерывах молчали, но дым и копоть от выхлопных газов вязким вонючим туманом стояли над дорожками. Приходилось, чихая и сморкаясь, что-то требовать от несчастных собак, которые страдали гораздо сильнее хозяев из-за более тонких органов чувств.

К счастью, от нас не ждали полной программы и сложных номеров. Показывали только ОКД, «Чехарду», цирковые трюки (проход «змейкой» в ногах хозяина, прыжки через его руку, ногу и спину, перекатывание по земле со спины на живот, ползание, прыжки в обручи, «умирание» и затем — запрыгивание на руки) , а также «Конкурс на самую прыгучую собаку».

И в конце — забеги на «дразнилу» с целью розыгрыша щенка. Радости эти пять выступлений ни нам, ни собакам не принесли. Но — уговор дороже денег, как говорится. Надо! Кстати, любимое выражение Гены: «Надо напрячься, ребятки. Такого-то числа выступаем...» И напрягались. И всегда с удовольствием, кроме обслуживания этого спидвея.

8 и 9 мая на «Мотодроме» проходила Областная юбилейная выставка собак служебных пород. К событию мы готовились очень тщательно: как-никак, День Победы. В наши ряды влилось много новеньких, но костяком агитбригады по-прежнему оставались Даур, Норд, Рок, Ярик, Эрдик, Чингиз, Маркиз и Веда. Остальные собаки или появлялись на репетициях и выступлениях эпизодически, или работали только групповые номера, а личных, оригинальных, не имели ни сейчас, ни впоследствии. Всего же на приветствие вышло 20 человек и 17 собак! Из коих только поимённо выше названные могли носить громкое имя Артиста, Мастера, Личности. А остальные лишь путались под ногами, создавая никому не нужную массовость. Например, немецкий овчар Граф демонстрировал только один номер - розыск мин. Правда, проделывал это профессионально, так как прошёл с хозяином Эдиком суровую школу по разминированию в Афганистане. По словам владельца, после несения службы в реальных условиях войны Граф стал ненадёжным в работе, кроме пресловутого поиска мин, на который его натаскали как следует. Поэтому Граф и не выполнял больше ничего, кроме «Розыска мин».

В «Конкурсе на самую прыгучую собаку» у Ярика появился ещё один серьёзный соперник, кроме Маркиза — юный Чингиз вошёл в силу. Так что сегодня моему пёсику не повезло: он остался третьим за Маркизом и Чингизом. Зато в «Розыгрыше щенка» Ярик ухитрился обогнать Рока, несмотря на свои «заскоки». Вторично бежал в четвертьфинале с Чингизом и проиграл, так как по-прежнему по пути к дресскостюму бросался на своего соперника, вместо того, чтобы все силы отдать стремлению как можно скорее вцепиться в «нарушителя».

А вечером нас ожидал очередной спидвей. К счастью, последний. И мы обнаглели. Так как собаки были утомлены утренней работой, а завтра предстоял второй день выставки, мы пожалели зверюшек и не заставляли их ничего делать. Да и вообще, на спидвей явилось всего три собаки. Что тут можно показать? Разыграть щенка — тоже проблема, ибо нет ни дресскостюма, ни желающего его искать и надевать. Но мы выкрутились из положения. Усадили собак в линию на одном конце поля, сами отбежали в противоположный конец и одновременно подали команду «Ко мне!». Первым прилетел Ярик, так как конкуренцию ему никоим образом не могли составить тяжёлый на подъём Рок и ожиревшая немецкая овчарка Арма.

Мужик, которому Ярик выиграл щенка, расцеловал меня и на радостях готов был проделать то же самое с «виновником» победы. Но я предупредила, что Ярик только с виду «лопух», а на самом деле очень серьёзный пес. Дядька передумал целоваться. Зато обещал принести коробку конфет. До сих пор несёт. А я, наивная, поверила и жду.

До конца мая мы жили спокойно, репетируя в клубе раз в неделю. А 28-го — День пограничника. По традиции, встречаемся в ЦПКиО им. Щербакова у фонтана и на раскаленном асфальте в самый полдень начинаем работать. Совсем как год назад...

Выступление прошло на редкость удачно, хотя наши ряды поредели на Рока и Даура. «ОКД с завязанными глазами» Ярик делал в гордом одиночестве и заслужил восхищение ребят в зелёных фуражках. А вот самогон нетрезвые бывшие пограничники замотали в два кулька, и Ярик не смог его отыскать. Сорвал номер.

Из-за отсутствия главных соперников мой любимец безоговорочно «сделал» всех в «Конкурсе самых прыгучих собак». И на дресскостюм пошёл активно и плодотворно, чем снова привёл в восторг пограничников и реабилитировал себя в их глазах после провала с розыском. Ребята никак не ожидали подобного от маленькой беленькой лохматой собачки.

Жаль, без Рока не существовали самые яркие театрализованные номера - «Танец с собакой», «Доктор Айболит», «Трезвость — норма жизни», а без Даура — «Афган» и «Государственная граница».

После окончания представления Гена велел погулять до 16 часов, а там — новое выступление. Свободное время мы посвятили массовым катаниям на лодках вместе с собаками.

Показуха-дубль прошла плохо. Животные посчитали, что сегодня с них хватит, и нагло бастовали. И не удивительно, ведь они за целый день беготни по жаре сильно вымотались и хотели отдыха, а не нового витка работы. Особенным хамством отличился Ярик, который демонстративно уходил с обозначенного места и делал вид, будто в ушах вата. Пёс входил в ту пору, когда понял, каким образом можно «косить» работу, если не хочется её выполнять. Он и потом время от времени проделывал эти штучки, и сладить с подобным саботажем было непросто. Лучший способ заставить его что-то делать — это поднять ему настроение и увлечь процессом работы. Ярик смекнул, что во время выступления наказание отменяется (не эстетично перед зрителями), после оного тоже можно спать спокойно (уже по шее не дадут, так как «поезд ушёл»). Постоянное подбадривание и вечная идиотская радость от любого его правильного поступка — и пёс с ума сходил от желания мне угодить. Но не сразу и не скоро мы дошли до такого взаимопонимания.

4  июня я сдавала в школе один из выпускных экзаменов. А у агитбригады в 12 часов выступление в городе Макеевке по поводу соревнований по военизированному многоборью со служебными собаками. К счастью, в те времена у моего папы ещё существовал «Запорожец»-ушастик. И папа, едва дождавшись под кабинетом, когда я допишу и сдам сочинение, быстро домчал до Макеевки.

К слову, о папе. Хоть они с мамой были в разводе и жили раздельно, Ярик обожал его. Он млел от езды в машине и умирал от счастья, когда его брали с собой. «Тачка», принадлежащая папиному отцу, моему деду Мише, была древней, как мир. У безалаберного деда раза два горела, раз пять врезалась во что-то,  дверцы тарахтели, из щелей сквозило, а бензин булькал и невыносимо вонял на весь салон. Папа все выходные проводил за ремонтом страдальца. Однако, несмотря на множество проблем «железного коня», Ярик балдел от него.

Время от времени мы совершали с папой вылазки-выезды то в лес, то на Донецкое море, то ещё куда, и всегда брали с собой Ярика. Возможно, привлекательная новизной прогулка, ожидавшая в конце пути, служила великим стимулом для любви к «Запору». Ярик никогда ничего по этому поводу не говорил. Он просто по не совсем понятным причинам очень любил папу и его драндулет.

На «военке», как для краткости называли мы военизированное многоборье со служебными собаками, шли заключительные, наиболее интересные, старты: полоса препятствий и задержание «нарушителя». Участвовали немецкие овчарки, эрдельтерьеры и наш Маркиз.

Зрители с лёгким презрением встретили дворняжек Ярика и Эрдика на своём празднике служебных собак.

Но дворняги так старались, так выкладывались, что «утёрли носы» многим почитателям породистых собак. А когда я с Яриком, уже после соревнований, лихо пробежала полосу препятствий (легкоатлетический барьер 100см, глухой забор 180см, лестница, бум, полоса переползания, фиксация по команде «Лежать!», «разрушенный мост» и бурный рывок на финише) — сомнений в талантливости «белого бобика» уже не возникало ни у кого.

Тем временем приближался День города. По всем районам Донецка устраивали автономные празднества, звали туда и нас с собаками. 10 июня такой праздник состоялся в Парке культуры в Куйбышевском районе Донецка. Поехали мы в составе 9 человек и 6 собак, из которых работать могли только Чингиз, Ярик и Эрдик. Остальные три дармоеда просто болтались без дела, так как ничего не умели.

Как долго мы добирались в этот район города! Невыносимо пекло солнце, хотелось забраться в холодок и тихо уснуть. В ожидании нашей очереди выступать перед публикой агитбригадчики прогуливались по шумным аллеям парка, отыскивая источник воды. Таковым оказался маленький питьевой фонтанчик где-то на самых задворках. Собаки очень ловко становились передними лапами на край резервуара и хватали жаркими пастями бьющую струйку. Подошел незнакомый мужчина, увешанный фотоаппаратурой, и заинтересовался таким способом утоления жажды. Больше всего его умилил Ярик, который, в отличие от других собак, не ловил струю воды, а очень аккуратненько розовым язычком слизывал её, словно опасался замочить роскошную белую шерсть. Мужчина представился спецкором какой-то газеты, сфотографировал Ярика в разных ракурсах и обещал презентовать фотки или даже напечатать их в газете. По сей день жду.

Отработали мы превосходно. Нашли небольшую затенённую площадку, разложили под деревом реквизит и под бодрый мегафонный комментарий Гены погнали показывать всё, что могли выжать из трех собак. Времени на отдых между номерами не оставалось, так как все три участвовали почти в каждом. Тем не менее, псы с большим энтузиазмом хвастались своей выучкой. Случился и экспромт, инициатором которого стал, как обычно, творчески одарённый Ярик.

Шла «Охрана вещи». Обычно номер выполнялся немецкими овчарками, в крайнем случае — Яриком. Но сегодня его работал Эрдик, так как Гене показалось очень забавным, что маленькая собачка делает всё точь-в-точь, как большая.

Итак, Эрдик лежит на посту — у наташиной сумки. Я и ещё кто-то из ребят пытаемся сумку утащить. Используются все методы для достижения цели: запугивание, обман, подкуп и т.д. Но Эрдик непреклонен. Он мужественно бросается на «злодеев», от вещи не отходит, бдит во все стороны, лакомством пренебрегает. Победа, казалось бы, за ним. Но...

На привязи под деревом исходится лаем Ярик, возмущённый поведением Эрдика — как это так, смеет не отдавать вещь любимой Оле, да ещё и кидается? Заметив его рвение, Гена неожиданно отстегивает карабин: интересно, что будет?

Освобождённый Ярик с торжествующим рыком налетает на Эрдика, как снежный смерч, устроив тому психическую атаку. И дело не в том, что пахло мордобоем — Ярик слишком интеллигентен для такого выяснения отношений. Дело во внезапности, с которой он возник у сумки, и в том, что был старше и сильнее Эрдика морально. Охранник безропотно покинул вещь и убежал к Наташе жаловаться. Ярик же гордо взлаивал возле отвоёванного добра. Мне ничего не оставалось, как подыграть ему — забрать сумку и бурно похвалить за оказанную помощь. Зрители восторженно аплодировали, Гена держался за живот от смеха, а Наташа недовольно (и справедливо!) бубнила, что так он ей испортит собаку.

Людям невероятно понравились наши артисты, и их заслуженно наградили разными подарками. Ярику досталась большая ваза — белая в голубой цветочек. Я храню ее в память о моем незабвенном друге, как и многие другие заработанные им вещи. И каждый раз, ставя цветы в «яриковы» вазы, я вспоминаю его...

На следующий день, 11 июня, более полным составом (15 рабочих собак!), отправляемся в микрорайон Заперевальная, ко Дворцу культуры, где работали в прошлый раз. Начало выступления в полдень. Но по прибытии на место выяснилось, что мероприятие состоится вечером, в 17 часов, и можно разъезжаться по домам — не торчать же здесь весь день.

Собрались вновь к 16-30. В 17-00 прибежали какие-то местные активистки и сообщили, что нас ожидают в соседнем квартале в 17-30. Перекочевали на указанное место — небольшое футбольное поле близ детской площадки. И изнывали от безделья еще три часа (!), потому что всё началось в… 20-00.

Эти три часа девочки болтали друг с другом, мальчики бегали и баловались, а собаки находились в состоянии свободного выгула. В одно «прекрасное» мгновение по никому не известным причинам (видно, уже «достали»), Ярик атаковал пробегавшего мимо меня Восю — работал у нас в дресскостюме эдакой 18-летний детина ростом под 190см и весом не меньше сотни кг. Местом укуса Ярик избрал не ногу, как сделали бы на его месте все дворняжки, а лопатку — сказывалось общение со служебными собаками. Прокусил спину до крови.

Я в первую секунду испугалась. Но ругать собаку не стала, так как в нашем коллективе высшим классом считалось, когда собака не «тряпичница» и имеет смелость вонзить зубы в «живца», а тем более идёт не в руку, что банально, а на спину, что профессионально. Да и ребята дружно закричали от восторга и наперебой стали хвалить Ярика и восхищаться им. Даже Вося потёр травмированное место и добродушно заявил: «И не такие кусали».

Эпизод поднял Ярика в глазах агитбригадчиков ещё на одну ступеньку. Шутка ли — в груди этого белого комка шерсти бьётся сердце немецкой овчарки, самой лучшей в мире породы!

Наконец, объявили наш выход. Нагулявшиеся псы с удовольствием приступили к обязанностям и показали всё на высшем уровне. «Охрану» вещи по-прежнему делал Эрдик — для контраста с только что показавшей этот номер немецкой овчаркой. Гена хотел повторить вчерашний фокус с Яриком, но Наташа стала на дыбы: «Ни в коем случае!»

В конце представления, как обычно, пускали собак на дресскостюм. Ярик на равных с другими участвовал в номере «Задержание нарушителя», делая хватку не менее 10 секунд. С его-то узкими и слабенькими челюстями! Спустя три-четыре года Ярик настолько мощно выучился хватать, что его можно было даже раскручивать на дрессрукаве, отрывая от земли.

Нас наградили цветами и тортом, который мы разделили с собаками. Они честно заслужили угощение.

Еще через день, 13 июня, мы с Яриком выехали в Ясиноватский лес, где в пионерском лагере отдыхал мой брат Гриша. Мне захотелось побахвалиться в лагере своей собакой, а заодно развлечь детей, которым всегда нужно что-нибудь необычное. Кстати, идея круиза агитбригады по пионерским лагерям Азовского побережья за харч и крышу давно витала в воздухе. Но так и осталась на стадии витания. К сожалению.

Я собрала группу ребят с собаками, желающих «за так» смотаться со мной, купила на свои деньги дипломы и открытки, которые нам вручат, заранее договорилась с лагерным начальством о приезде. В неизвестность тронулись 8 человек и 5 собак, из которых только Ярик и Эрдик были «мастера на все лапы», а остальных я наскоро натаскивала в течение недели накануне поездки.

Прибытие в лагерь сопровождалось чуть ли не тушем. Живой коридор из детей и воспитателей привёл нас на массовочную площадку. Детвора чинно расселась по периметру, и мы, не откладывая дела в долгий ящик, приступили. Музыки не было, зато комментатор Оля Панчева отлично справилась со своей задачей. Да и пёсики не подвели — даже те, кто только-только освоил свои первые команды.

Нашим безупречным выступлением восхищался весь лагерь. А Ярика и Эрдика, вытащивших на своих плечах львиную долю программы, многие дети помнили ещё с тех времён, когда мы приезжали с показательными выступлениями к ним в города. Приятно.

Кстати, ещё долго после выхода Ярика на «пенсию», и даже после его смерти, люди вспоминали: «А-а, был такой беленький пёсик, чудесный, разные фокусы показывал». Меня — нет, а собаку - помнят. Хочу, чтобы помнили. Это — лучший итог жизни... Потому и пишу эти строки.

После бурных аплодисментов и детских восторженных воплей нас наградили дипломами, открытками и пригласили бесплатно отобедать в столовой. Сначала отправились девочки, оставив мальчиков охранять собак от детской назойливости. Вернулись, держась за животы: поели много и вкусно. Мелкой рысцой погнали в столовку мальчики, а мы остались на «боевом посту». Юноши вернулись, ни слова не говоря о поварских изысках. А выйдя за территорию лагеря, со скоростью звука уничтожили все «тормозки». Оказывается, столовской пищей они не наелись. Ну, обжоры!

На следующий день, 14 июня, на утренней прогулке я вдруг заметила, что Ярик слишком часто лижет запястье левой передней ноги. Но он не хромал, и я, осмотрев конечность, ничего подозрительного не обнаружила и успокоилась. После часовой прогулки поехала к бабушке, естественно, потащив собаку с собой.

И только у бабули в ванной, обмывая Ярику лапы, поняла причину его беспокойства. От страха задрожали руки и стало до слёз жалко пёсика, который столько времени тягался за мной со страшной раной на ноге: осколком стекла он распорол тонкую кожу, мышцы и сухожилия с внутренней стороны запястья. Крови не было, но через ровный огромный разрез при разгибании лапы виднелись белые ниточки связок и розовый сустав...

Почему я тогда сглупила и не помчалась в клуб служебного собаководства немедленно? Наверно, пожалела замученного Ярика. А все ветлечебницы уже закрыты. Приём в них с 8-00 до 12-00. А частных клиник ещё не было и в проекте.

Наутро еле выволокла Ярика на прогулку — впервые в жизни он не хотел на улицу, так ему было плохо. Но надо же что-то делать!

Зоотехник клуба, прекрасно разбирающаяся и в вопросах ветеринарии, Ирина Витальевна Касьянова покачала головой:

  Зашивать уже поздно, много времени прошло. Придётся ждать, когда само зарубцуется. Следи только, чтобы заживление шло изнутри, не давай схватываться сверху, а то загноится.

И посоветовала, чем и как обрабатывать рану. Я верила ей, ибо не было тогда в городе человека, равного Ирине Витальевне по знаниям и опыту. Одна из многочисленных баек на эту тему: приходит Лена Радько с Роком поздно вечером в клуб, вся дрожит и плачет. В клубе только Касьянова. Ленка вынимает из кармана глаз Рока:

   Вот, «немец» выкусил...

Ирина Витальевна в считанные минуты пришивает око на место. Через месяц собака в норме, да ещё и видит этим глазом.

Шутка шуткой, но на самом деле в драке немецкая овчарка очень сильно разорвала Року веко, обнажив глазное яблоко. И действительно, поздно вечером, имея в ассистентах только утирающую слёзы 16-летнюю Ленку, Ирина Витальевна зашила Року глаз.

Ярикова рана заживала быстро, но ежедневно на прогулке от сгибания-разгибания сустава она лопалась, и всё начиналось сначала. Тогда я очень переживала по этому поводу, а напрасно. Лопалась-то верхняя часть, которая и не должна была заживать. А изнутри медленно, но уверенно нарастала рубцовая ткань.

В грязную погоду я надевала Ярику специально сшитый башмачок с кожаной подошвой, так как бинты и повязки мгновенно стирались об асфальт. Это какой твердости подушечки на пальцах надо иметь собакам, чтобы, бегая по асфальту, подобному наждаку, не стирать их в кровь!

Приблизительно через месяц рана зажила, оставив о себе памятную метку — перерезанное сухожилие не подтягивало в комок один из пальцев, и он торчал над остальными. В связи с этим коготь на нем стирался меньше и был чуть не вдвое длиннее «собратьев». Забавный коготь, окрашенный справа - в белый, слева — в чёрный цвет. Граница проходила чётко вдоль когтя. Хорошо, шерсть скрывала это «орудие Бабы-Яги».

8 июня, спустя 4 дня после пореза лапы — День Донецка. А значит, и наше выступление. А с утра в клубе принимают экзамен по ОКД. Ярик не хромал, чувствовал себя бодренько, и мы явились на сдачу. Принимал экзамен небезызвестный Владимир Макович — любитель разных неожиданностей. Подставил он и нас. Пёс, заработавший в показательном коллективе немало медалей ОКД I степени, сдал только на третью степень с результатом всего... 73 очка из ста возможных! И оценка дрессировщика — «хорошо». Позор!

А набрали мы штрафа в следующих ситуациях. Проверка команды «Фу!» возможна в двух вариантах, и каким именно — заранее обговаривается. У нас же никаких договоров не было, и применялись оба варианта, неожиданные как для меня, так и для Ярика.

На ладони протягиваю собаке угощение. Ярик съедает. На одном из кусочков (должно было быть обговорено — на каком по счету) надо «фукнуть». Внезапный приказ судьи «Запретите» и моё «Фу!» обидели Ярика. А поскольку он не страдает повышенным аппетитом, то, отвернувшись от запретного куска, не притронулся к нему и после разрешающей команды. А по правилам, обязан был съесть. Штраф.

Аппортировка. Ярик сидит у левой ноги. Бросаю палку. Через некоторое время по приказу судьи командую «Апорт!» с соответствующим жестом. Радостный Ярик срывается с места. Сколько труда мы приложили с ним на освоение этого навыка! Страшно вспомнить. И в момент, когда пёс у цели, Вольдемар говорит: «Отменить команду». А Ярик уже взвился в воздух — он имел привычку хватать палку с прыжка, с лёта. Ору дурным голосом: «Фу!!!» Обескураженный Ярик мгновенно «потухает» и, виновато повиливая хвостиком, смотрит на меня, мол, чего это ты?

«Разрешите взять!» — командует судья. Кричу: «Апорт!». Но Ярик уже сник, потерял интерес — ему словно подрубили крылья. С рождения не помешанный на аппортировке, он всегда был равнодушен к палочкам. А после такого «облома» вообще предмет брать не хочет. Срыв элемента. Штраф.

Нельзя «наступать на горло» творческим личностям. Ярик работал красиво, когда сам увлекался процессом, а внезапные, необоснованные прерывания его действий сбивали ему настрой. Даже физические наказания не травмировали Ярика в такой степени, как испорченный «драйв».

Зато полгода спустя, в декабре, мы пересдали экзамен по ОКД с великолепным результатом: Ярик — 97 баллов и я — 100! Вот это уже реально отражает уровень подготовки!

В препаршивейшем настроении после неудачного экзамена идём на площадь Ленина, где встречаемся с остальными участниками агитбригады. И хотя собак набралось семь голов, но рабочих из них всего трое — Ярик, Эрдик и Шерхан. Ни Гены, ни музыки, ни мегафона. Крутитесь, как хотите. Поболтавшись с часок в ожидании начальства, мы приступили к своим обязанностям добровольно. И вмиг собрали толпу. Собаки работали отлично, только гладкошерстный Эрдик не мог выполнять команды «Сидеть!» и «Лежать!» на раскалённых плитах площади — ему обжигало живот и прочее «хозяйство», не защищённое шерстью.

Отработав все возможные в данной ситуации номера, мы разбрелись по домам, договорившись встретиться вечером и повторить. А вдруг Гена к тому времени о нас вспомнит?

В этом году карнавальное шествие не проводили. В ожидании не понятно чего народ толпами бродил по проспектам. Мы образовали свою толпу и гуляли до одиннадцати вечера, шокируя прохожих обилием четвероногих друзей.

Потом повторили на площади свой «аттракцион» и снова гуляли по городу. От такой нагрузки (сдача ОКД, два выступления и бесконечное брожение по улицам) у Ярика вновь лопнула рана. Он захромал, и мы пошли домой. А Гена так и не явился и не засвидетельствовал геройское поведение моей самоотверженной дворняжки.

На фоне этих нескончаемых собачьих событий я умудрилась окончить школу с медалью и готовилась к вступительным экзаменам на биологический факультет университета и активно занималась с репетитором.

5   июля агитбригада в колоссальном составе (20 человек и 14 собак) выехала в п.г.т. Новый Свет — родину Гены. Когда-то Гена там проводил показательные выступления, имевшие невероятный успех, в том числе и материальный. Хотелось повторить.

Мы набрали нескольких лишних человек и собак с одной целью — продемонстрировать разнообразие пород. Работа от них не требовалась. Кавказская овчарка Диза проявила инициативу и показала даже применение своей породы: охраняя стадион, порвала штаны его директору. Остальные «леваки» вели себя культурно. Но программу показательных выступлений тянули Даур, Норд, Шерхан, Чингиз, Эрдик и Ярик. И еще пара «немок» — Кичи и Арма — неплохо справлялись с коллективными номерами, почти не имея собственных.

Но пока до выступления далеко. Стоял глубокий вечер, когда добрались до Нового Света. Собак привязали в спортзале при стадионе, а сами отправились на ночлег, по пути заскочив на водохранилище искупаться.

Ночевать нас расселили по двум квартирам, где покотом уложили на полу. Собаки провели ночь в спортзале. С нами находились только больные: Даур (стёр подушечки на лапах), щенок ротвейлера Гарри (выходя из электрички, сорвал коготь) и Чингиз, который якобы не мог оставаться без хозяина. Удивляюсь, до чего же беспечно я относилась к Ярику. Ну что стоило заявить, что и он без меня не может, и забрать его с собой? Даже в голову не приходило! Ах, Ярик-Яричек, прости, пожалуйста! Все доказывала, что ты — не игрушка, а настоящая собака и ни в чем не уступаешь универсальным «служебникам»...

Утром побежали на стадион выгуливать собак и репетировать. Днём болтались по посёлку, отыскивая его достопримечательности. А к вечеру… пошёл ливень. Поле стадиона раскисло. Зрители не захотели в плохую погоду тащиться на представление. И хотя к началу выступления дождь закончился, мы оставались мокрые и злые. Какой интерес выступать перед кучкой людей, когда рассчитывали увидеть не меньше тысячи?

Сплошные грязь и вода под ногами не способствовали улучшению настроения. И собакам тоже не нравилось это. Соответственно, и работали они без выкладки, не активно. Дрессировщики допускали промахи, запаздывали в подаче команд, забывали номера. Безобразие! В «Конкурсе на самую прыгучую собаку» животные скользили в грязи, вязли в ней и прыгали плохо. Ярик в перепрыжке уступил-таки первое место Чингизу. Зато последний в буквальном смысле слова подгадил «Цирковые номера» — уселся опорожнять кишечник. И самозабвенно старался, пока наши трудяги ползали и кувыркались в этой проклятой грязи. А Даур точно так же обгадил номер «Афган». Его отправили помогать «раненому», но он сначала неторопливо справил большую нужду и лишь потом пошёл. Народ на трибунах лежал от смеха. Но Гена и тут выкрутился.

— А что вы думаете?! — взывал он в микрофон. — В боевых условиях и не такое бывает. Собаки — существа живые!

В целом же «Афган» прошел хорошо. Несмотря на то, что пиротехнику смыл дождь, и пришлось выжать из мотоцикла Эдика весь бензин для подрыва ракеты. Жаль, никто не отметил героизм наших ребят, которым пришлось ползать по этой грязи по-пластунски, а охранника «военного объекта» вообще швырнули носом в багнюку и так и выволокли с поля.

Из-за дождя намокли и тряпки на «огненном обруче». Облитые остатками бензина, они горели слабо, и эффектного номера не получилось. Хотя ни Чингиз, ни Ярик об этом явно не жалели.

Во что превратились собаки за два часа выступления — трудно представить. В грязи буквально с ног до головы. Ярик потерял всю свою привлекательность и превратился в гнусное существо непонятного цвета и происхождения. И как бы классно он ни работал, но в таком виде вызывал у зрителей не так восхищение, как омерзение.

Вечер мы носились по посёлку на мотоцикле, пели песни под гитару и отмечали мой день рождения. Гена даже в дипломе отметил данный факт и презентовал набор хрустальных рюмочек — тоже теперь память о Ярике. Да и о Гене.

Потом выступления прекратились на целый месяц, и я получила возможность спокойно заниматься экзаменами. Первый же из них — биологию — сдала на «отлично» и, как медалистка, без дальнейших испытаний была зачислена на первый курс. Мама ликовала. А я только с возрастом поняла, что действительно оказалась тогда молодцом, поступила в вуз собственными силами. И оценила мамину радость. В награду семья решила отвезти меня в Калининград (бывший Кеёнигсберг), к родственникам в гости. Но предварительно мы с Яриком успели одержать ещё один оглушительный успех.

6    августа агитбригада с восемью работающими собаками и тремя «захребетниками» (уже привычное явление) едет на «чистую показуху» в Артёмовск. Заказным автобусом, полностью загруженным реквизитом.

Эдик уже сидел на кассе и бойко торговал билетами. Народ валил валом — по разным источникам, от четырёх до восьми тысяч человек пришли на нас посмотреть. Трибуны были полны до отказа.

Так как представление — вечером, мы успели спокойно всё подготовить,  расставить, наладить и порепетировать. И начался… дождь! Проклятье!

Когда мы совсем уж отчаялись, дождь прекратился, выглянуло солнце, быстро высушило скамейки на трибунах и траву на поле. Погода наладилась, а с ней – и настроение. И конечно же собаки отреагировали на настроение хозяев. Это было лучшее, что мы когда-либо показывали, не считая Шахтёрска! Ни единого сбоя! И чем больше удавался номер, тем сильнее повышалось настроение, и лучше проходил следующий. И так — с постоянным нарастанием накала, артистизма и безупречности исполнения — мы провели все три часа представления. Это даже не фурор. Это была нирвана...

Так как в ряды агитколлектива снова влился Рок (его хозяйка Лена стала мамой и не всегда могла ездить с нами), в ход пошли несколько подзабытые номера про доктора Айболита, «Танец с собакой», а также — «Трезвость — норма жизни», который Рок исполнял очень артистично.

На поле выходят трое и вольготно располагаются на коврике, который носом расстилает сопровождающий их барбос (немецкая овчарка Аллес). И распивают поллитра, играя в карты. Внезапно мимо проходит наряд ДНД – добровольной народной дружины. Один из алкашей прячет бутылку за спину, мол, ничего нет. К нему сзади подкрадывается Рок и тихонько утаскивает недопитую поллитровку. Когда наряд блюстителей правопорядка удаляется, мужички обнаруживают пропажу. Но не беда, есть вторая бутылка. Сюжет повторяется. Но исчезновение и второй вожделённой тары сопровождается «скандалом в благородном семействе» и потасовкой. Вот тут-то на поле снова появляется Рок с огромным пакетом молока в зубах и великодушно одаривает им алкоголиков. Те, конечно, немедленно перевоспитываются и, подружившись с умной собакой, переходят на питьё здоровых напитков.

Ребята с таким энтузиазмом работали, что номер свободно прошел бы в «Ералаше» или КВНе. Настолько естественно сыграли, так замечательно вошли в роли алкашей, что я, видавшая эту сценку десятки раз, буквально каталась со смеху, вытирая слёзы. Что уж говорить о неподготовленных зрителях — те просто стонали и рыдали.

В «Афгане» на «Розыске мин» дебютировали мы с Яриком. Гена сказал, что у нас получается лучше, чем у Норда, и отныне номер за нами. А это значит, что в дополнение к красочному апорту, килограмму завоёванных медалей, штанишкам и воротничку Ярика, белому халату, шапочке, аптечке и шприцу «доктора», банту и юбке «барышни», набору цифр для «Собаки-математика», бутылочке самогона для «Таможни» и прочей дребедени мне придется таскать с собой военную форму с сапогами и флажки. Хорошо, не надо мины — они у нас натуральные, кило по 10 каждая. Их вместе с автоматами тягают юноши.

Но я не печалилась по поводу излишнего реквизита. Зато всё умеющий Ярик постоянно в центре внимания, и мне невероятно льстили бесконечные восторги в его адрес от поклонников. Разве могла я раньше помыслить, на какую вершину славы заберётся мой маленький беспородный друг?

А сколько сил и энергии было потрачено на обучение Ярика челночному поиску железяк! Но искал он действительно красиво. Бегал слева-направо, справа-налево челночком впереди меня и, отыскав мину, чинно садился рядом с ней. А ведь во время Великой Отечественной не только породистые собаки работали, но и дворняги тоже...

Так как не было ни Маркиза, ни Чингиза, в «Конкурсе на самую прыгучую собаку» победил Ярик.

Сегодняшним невероятным успехом мы обязаны не только ему, но и абсолютно всем «ребятам и зверятам». Они находились каждый на своем месте и делали — превосходно делали! — общее дело, вкладывая в работу душу и сердце. И обидно, и горько, что такое повторилось только однажды — этой осенью в Тбилиси...

После получения мною статуса студентки ДонГУ наша семья улетела в Калининград. Расставаться с собакой я не хотела категорически, и мама уступила: Ярик летел с нами. Было интересно, как поведёт себя пёс в воздухе. И немного боязно: а вдруг что случится?

По аэропорту я бродила с Яриком на поводке, гордая до невозможности. Редко собак возят на самолётах! Только став взрослой, я смогла сполна оценить всю степень маминого великого терпения, ведь сколько мороки с собакой в процессе путешествия авиарейсом!

Пассажиры аэровокзала не сводили глаз с моего друга. Помытый, расчёсанный, взволнованный предстоящими переменами, Ярик сиял порядком и энергией.

Собаку взвесили и, согласно тарифу, мы оплатили перелёт каждого килограмма её живого веса — 12 кг 400 г. Эту цифру Ярик стоически сохранит пожизненно, за исключением 1991 и 1999 гг. Он будет «держать форму» с потрясающей точностью. Ежегодно в мае я взвешивала его на разных весах, и неизменно регистрировались 12,4. Насколько же совершенный механизм саморегулирования был у Ярика! «Ничто на свете не может нас вышибить из седла», как говорится в поговорке.

Наконец, нас подвозят к трапу. Стюардесса проверяет документы. У Ярика — ни тени сомнения в том, куда надо идти. Торопится по ступенькам трапа, словно переживает, что улетят без него, что всё интересное там, по ту сторону путешествия, произойдёт без его участия.

Бесконечные поездки сложили в его мозгу определённые стереотипы. Если гостеприимно раскрыты двери автобуса, машины, поезда — значит, это для нас, пора в путь. И без малейших колебаний Ярик запрыгивал в салон — надо и не надо. Зная эту привычку, я заранее информировала его: «Вперёд!» или «Нам не туда!».

В самолёте пёсик уверенно улёгся в моих ногах, будто всю жизнь летал на авиалайнерах. Вибрация корпуса самолёта, набор скорости, отрыв от земли, перепад давлений никак не отразились на собаке. Даже нам на какое-то время заложило уши, а у Ярика — никакой реакции. Привычный к поездкам, он уютно дремал, ибо путь впереди не близкий.

Встречавшие нас в Калининграде родственники удивились, увидев собаку. Но Ярик у всех вызывал симпатию, и никто не был против. Тем более, воспитанный кобелёк вёл себя чинно — дружелюбно, но не навязчиво.

Две недели в новом городе оказались приятным отдыхом, внесшим разнообразие в нашу жизнь. Мы бродили по паркам, обзаводились новыми знакомыми и набирались впечатлений от созерцания этого необычного, проевропейски настроенного, рождённого немцами города с его Музеем янтаря, с брусчаткой вместо асфальта и бесконечными следами Великой Отечественной...

Ездили в Зеленоград и Светлогорск купаться в Балтийском море. И везде, кроме музеев, нас сопровождал любимый пёс. Первое и единственное в жизни море ему не очень понравилось. Во-первых, холодное — плюс 18 градусов. Во-вторых - солёное. И в-третьих - бурное. Побрязгавшись в волнах, налакавшись неприятной воды, Ярик всеми способами пытался избежать плавания. Мы потешались над ним, но не насиловали. И он с удовольствием носился по песку, мочил лапки в набегающих волнах, копал ямки. На пляже мы сделали забавный фотоснимок «Жара», который в 1996 году победил в Донецком городском фотоконкурсе «Ребёнок и собака»: Гришу по самую голову зарыли в песок, а Ярик, набегавшись, случайно прикорнул сбоку от него, разморенный солнцем.

Неприятным можно считать лишь один инцидент. В гости пришёл какой-то дедушка, дальний родственник. Даже я видела его впервые в жизни, а что уж говорить о Ярике! Игнорируя просьбы не трогать незнакомую собаку, которая не любит посторонних, упрямый дедушка полез знакомиться. За что и оказался укушен: Ярик не стал ждать и разбираться, с добрыми ли намерениями к нему пристают. Ведь он -  служебный пёс! И не терпит прикосновений чужих рук.

Скандал замяли, но осадок в душе остался. Хотя виновата отнюдь не собака, а самоуверенный, непослушный человек. Ярик никогда не атаковал первым, жил по закону «Не тронь меня, и я тебя не трону».

Однажды в местной газете я наткнулась на объявление о выставке собак — 10 лет Калининградскому Обществу любителей-собаководов (КГОЛС). И загорелась не только глянуть — а как у них? — но и похвалиться своим учёным двортерьером. Мама поддержала идею и даже согласилась сопровождать и комментировать наше показательное выступление, ежели оно состоится.

В указанный день и час мы прибыли в назначенное место. Собак много, и породность их гораздо выше наших, донецких. Ещё бы! Заграница-то — рукой подать. Да и Прибалтика кругом.

Мы отыскали распорядительницу выставки, доложили о себе и целях нашего пребывания на мероприятии. Информация о том, что мы аж из Донецка, её очень взбудоражила, и она умчалась докладывать начальству о присутствии столь далёких гостей.

Желающие продемонстрировать выучку своей собаки собрались на небольшой танцплощадке. Сюда же потихоньку стекались зрители. Агитбригады, как таковой, в Калининграде, видимо, не существовало, и только разрозненные любители могли что-то показать.

Из пятерых хоть что-то делавших животных запомнился палевый американский коккер, который по приказу маленькой хозяйки приносил ей игрушки. Сказано «собачку» — тащил собачку, велено «мишку» — тянул мишку и т. д. При этом он на бегу очень старательно размахивал ушами и в большинстве случаев выбирал не ту игрушку. Но — с неописуемым энтузиазмом!

Потрясла сука немецкой овчарки, показавшая полный ОКД лишь по едва заметным кивкам головы пожилого хозяина. Вот это уже класс! Наши ребята тоже когда-то пытались продемонстрировать публике нечто подобное, которое потом трансформировалось в «ОКД на большом расстоянии» — в ста метрах от хозяина, когда собака даже при всём желании не в состоянии чётко отличить один жест от другого. Кстати, для Ярика такой номер оказался непосильным: длинные локоны совсем скрывали от него видимость на эдаком пространстве.

Пришла наша очередь. Но маньяк Ярик уже унюхал какую-то сучку в течке и рвался со сцены к ней. Приходилось быть постоянно начеку, чтобы не удрал, и громко рявкать команды внезапно оглохшему агитбригадчику. Работа потеряла лёгкость и артистизм и превратилась в повинность. Пёс-профессионал, конечно, делал, что велено, и мастерством явно переплюнул присутствующих. Но — отвлекался, оглядывался, «тормозил». Не показал блеска! И поэтому ожидаемый фурор мы не произвели. Обидно. А всё потому, что нечего пустующих сук тягать на выставки!

Получив причитающуюся порцию аплодисментов, мы отправились гулять по выставке, ожидая начала ринга беспородных собак. Ярика я зарегистрировала как польскую низинную овчарку без родословной. К нам подошёл фотокор, попросил красиво усадить Ярика на газон для съёмки на настенный спецкалендарь на 1991 год. Здорово бы Яруша попал на страницы этого календаря!

Так и не знаю, случилось это или нет. Из России-то мы уехали, а родня не могла бесконечно следить за выпуском настенных календарей.

Наконец, ринг. Собралась разношерстная и разномастная компания из двух десятков дворняжек и метисов. Судья почему-то сначала вывела в ринг всех овчарок, которых оказалось три — мой PON, дистрофично-тощий рослый «восточник» и песочной масти жирный лайкоид. Среди «толстого и тонкого» Ярик смотрелся королём благодаря гармоничности сложения и здоровому ухоженному виду. Его поставили на первое место. Потом пригласили в ринг всех остальных, и сук, и кобелей. Осмотрев зубы и пах, животных погнали по кругу. Многие не умели правильно двигаться в ринге, что лишало их всякого шанса на успех.

И вот окончательная расстановка. ПЕРВОЙ ДВОРНЯГОЙ КАЛИНИНГРАДА (титул придуман мной) стала чёрненькая симпатичная сучонка классического беспородного типа. Ярик стал ВТОРОЙ ДВОРНЯГОЙ КАЛИНИНГРАДА, или ПЕРВЫМ БЕСПОРОДНЫМ КОБЕЛЁМ КЁНИГСБЕРГА. Жирные и дистрофики телепались в хвосте. Как я поняла, главным критерием при отборе являлись цветущий внешний вид и послушание. А какие ещё требования могут предъявляться Просто Собаке? Жаль, что Ярика мы на лето постригли. В своей великолепной шубе он несомненно стал бы победителем. Но и второе место среди кучи незнакомых собак — тоже прекрасно!

Всем четвероногим участникам поставили оценку «хорошо» (беспородникам выше не дают), выдали дипломы и медали. А нам ещё и за дрессировку. Медали у них очень красивые и нестандартные!

Но вот пролетели беззаботные деньки, пора возвращаться в Донецк — учиться и работать. Привычно Ярик влез в такси и свернулся калачиком в моих ногах... Поднялся по трапу в салон самолёта, умостился на ковровой дорожке под сиденьем... И весь перелёт спал, выходя размяться на взлётную полосу в городах, где мы совершали посадки для дозаправки.

При подлёте к Донецку самолёт вдруг начало бросать в воздушных ямах. Ощущения не из приятных. Кажется, кишки отрывались от тела и ухали вниз вместе с ногами, а голова и сердце - ещё тут. И следом — голова проваливалась в тело, а диафрагма и всё, что под ней, напирали снизу мощнейшим ударом. И снова тело разрывалось, и вновь сжималось... А Ярику, похоже, акробатика по воздушным ямам не мешала — спал себе под креслом, даже ухом не вёл!

И вот – посадка. При соприкосновении с землёй самолёт резко сбавил скорость, и пассажиры по инерции полетели с кресел. Первым «ушёл» Ярик — его швырнуло под переднее сиденье. Я нырнула за ним и со всей мочи — лбом о спинку переднего кресла! А с Ярика — как с гуся вода. Выкарабкался из-под соседнего пассажира, отряхнулся и смотрит в глаза, виляя хвостиком: «Ну что, прибыли?».

Наступил сентябрь, и я на весь месяц уехала со студентами в колхоз, оставив Ярика на маму. Пока я трудилась на помидорных полях, пёс отдыхал от всяких дрессировок и бесконечных прыжков, которыми я замордовывала его на прогулках.
Хотя мама не давала ему особо прохлаждаться и заставляла преодолевать лавочки и кустики. Но это, конечно, для Ярика не нагрузка, а так — курорт.

9 сентября я приехала домой — отмыться, отдохнуть и отъесться за пару дней. А также пообщаться с Яриком и наведаться в клуб, где сообщили приятную новость: через неделю едем в Днепропетровск. Гена напечатал освобождение от полевых работ, которое я с трудом пропихнула университетским «преподам». Почему-то они никак не желали отпускать меня из колхоза даже на три дня. Видать, без моей персоны дневным нормам выработки придёт каюк. Без Оли студентам не справиться с засильем помидоров!

Но вот я свободна! Собираю в сумку реквизит. Ярик слышит звон своих медалей и спешит ко мне: он знает, что обозначают эти звуки. Он радостно машет хвостом и с нетерпением ждёт поездки. Такая же реакция у него на фонограмму нашего выступления. Как-то я принесла домой кассету послушать. И только раздалась знакомая «рабочая» музыка, как Ярик, словно старая полковая лошадь, заслышав «зов трубы», примчался ко мне — «я готов»!

В четверг, 14 сентября, поздно вечером выезжаем рейсовым автобусом в Ясиноватую, откуда в час ночи идёт поезд на Днепропетровск. Прибытие в 5 утра. Спать не имеет смысла: мы так давно не виделись друг с другом и соскучились, есть чем поделиться с друзьями. Ну и побаловаться среди ночи в поезде, раздражая спящих вокруг пассажиров — дело святое.

Помятые после бурно проведенной ночи в поезде, прибыли в Днепропетровский клуб служебного собаководства. В такую рань помещение клуба было закрыто, и никто нас не встречал. Ворча, бредём в прилегающий парк и, привязав собак, заваливаемся спать на лавочки, подложив под головы сумки. Спешащие через парк редкие прохожие опасливо косятся на живописную группу, но мы безмятежно дрыхнем, и даже собаки дремлют, свернувшись калачиками.

Когда робкая струйка прохожих превратилась в бурный поток, мы, зевая и потягиваясь, побрели опять в клуб, где были радостно встречены местными энтузиастами. Нас провели в тёплый учебный класс с картинками собачьих внутренностей на стенах и разрешили ещё покемарить, пока не приедет заказной автобус.

В 10 часов агитбригаду посадили в прибывший транспорт и удалили с глаз долой на турбазу с романтичным названием «Лесная сказка», буквально оккупированную собачниками. Ведь Днепропетровские специализированные выставки немецкой овчарки были в те годы наиболее интересными в СССР и собирали в ринги весь овчарочий цвет Союза. Это было время активного завоза немецких овчарок из ГДР. Период перевода племенной работы с вырождающейся восточноевропейской овчарки на находящуюся на пике славы немецкую овчарку восточно-германского типа.

А учебные семинары? А обмен опытом? А новости из регионов? Раз в год «немчатники» страны собирались на этой выставке: друзья и враги, страстные поклонники своей породы, необыкновенно увлечённые люди! И недаром организаторы селили их большим «городом» — двое суток беспрерывного бодрствования, бесед и застолий обеспечены.

В «Лесной сказке» оказалось очень холодно, и роились тучи комарья. Нас поселили в двухэтажном «кемпинге» вместе с собаками, по два человека в комнату. Кормиться водили в столовую. Спасибо Ярику: когда б ещё я пожила бесплатно на настоящей турбазе?

До вечера мы отсыпались от ночных бдений. А так как домики каменные, да окружены сосняком, то к моменту отхода ото сна зуб на зуб не попадал от холода. Единственное спасение мы видели в движении. И потому чуть не всю ночь куролесили, бродили по лесу с собаками, распевая песни во всю силу лёгких, бесились в бильярдной и до 4-х часов утра пялились в видеомагнитофон — новинку по тем временам.

Остаток ночи я пыталась затащить Ярика, как источник обогрева, к себе в постель. Но, не привыкший к «барству», пёс упорно соскакивал с кровати на пол. Ему с раннего детства внушили, что диваны и кресла — табу, и Ярик крепко усвоил это. Я смертно завидовала соседке по комнате Юле, которая сладко посапывала, привалившись к тёплому мохнатому боку своего колли. Пришлось смириться с судьбой-злодейкой и попытаться уснуть в холодном гордом одиночестве.

В субботу ни свет, ни заря Гена поднял свою агитбригаду, чуть ли не пинками отправляя не выспавшихся дрессировщиков в столовку:

— Сейчас придёт автобус, мест на вас может не хватить. А пешком добираться часа четыре.

От еды и шевеления мы согрелись и попрыгали в автобус достаточно бодро и вовремя: судьи и владельцы уже штурмовали колымагу.

Стадион, куда автобус доставил нашу компанию, изумил целым палаточным городком, раскинувшимся на прилегающих газонах. И всюду — немецкие овчарки, овчарки, овчарки... Праздник породы!

Для работы агитбригаде выделили только беговые дорожки. Потому сегодня театрализованные номера мы не показывали. Зато лицезрели местный показательный коллектив. И ржали над его неорганизованностью. Всё-таки Гена, несмотря на молодость, сумел втемяшить нам в головы основы армейского подхода к делу, и старожилы агитбригады им. Н. Ф. Карацупы свято чтили дисциплину.

Из Днепропетровской агитбригады запомнился ослепший после болезни пожилой ризеншнауцер. Он работал отдельно от других, но как работал! Трогательно до слёз было наблюдать, как напряжённо и старательно он вслушивается в голос хозяйки и выполняет задания с огромным желанием...

После своего серенького, «без души», выступления мы долго болтались по стадиону, рассматривая экспонируемых собак и ожидая конца выставки. Подошедший автобус брали с бою. Это был какой-то ужас, смертоубийство! Тем не менее, влезли все, и пострадавших не оказалось. Вечер и ночь на турбазе прошли так же бурно и насыщенно, как и предыдущие.

В воскресенье после завтрака тот же автобус вывез всех на стадион, и с ледяными стенами «Лесной сказки» мы распрощались навсегда, о чём нимало не сожалели. Ибо намёрзлись основательно: порядочные девочки из агитбригады, в отличие от остальных, не запаслись ничем для «сугреву».

На второй день выставки нам выделили уже полполя, и мы смогли расставить реквизит. Люди опасливо обходили разложенные мины — а вдруг рванёт? Провода от ракеты ребята-пиротехники как-то неудачно проложили, и Гена предупредил агитколлектив, чтобы поднимали ноги и - не дай Бог! - не зацепили провод.

Ярик работал из рук вон и, находясь во гневе и не видя перед собою ничего, кроме гнусной ленивой белой твари, я споткнулась о провод и порвала его. Аврал! Тунеядец Ярик был забыт, и я дрожала за себя — пиротехник за такое преступление шкуру спустит, ведь предупреждали же! Однако, всегда готовые к подвоху, ребята только хмыкнули и терпеливо полезли чинить провода от ракеты, которая в нужное время исправно взорвалась.

Отвратительно прошла «Школа». Собаки просто разыграли трагикомедию. Обычно номер выглядел таким образом. Псы лежат рядком на обозначенных местах. Хозяева — метрах в пяти от них, на корточках, стараются выглядеть как можно более незаметными. Соответственно, команды и жесты подают максимально неуловимо для зрителей. В «класс» входит «учитель» Гена с микрофоном. «Ученики» садятся. Гена задает им разные вопросы, задачки и упражнения. Собаки выполняют распоряжения «учителя»: считают, решают математические примеры и задачки; демонстрируют части тела (уши, хвост, живот, лапы и т.д.).

Ярик хорошо считал и показывал на «уроке анатомии» ладошки: садясь столбиком на задние лапки, передние поднимал таким образом, что виднелись розовые подушечки — будто сдавался в плен. Кроме него, ладошки никто не умел показывать.

Однако три бессонные ночи, полуголодное существование и пекучее солнце до того разморили «учеников», что они полностью игнорировали «учителя». Гена распинался вовсю, пробовал идти на прямой контакт, дёргал Ярика за вихры, прыгал между дремлющими «учениками», как клоун. Собаки сидели с непроницаемыми выражениями на мордах, щурились на солнце и без особого любопытства наблюдали за ужимками Гены.

Мы, хозяева, перестали маскироваться. Открыто жестикулировали и орали команды. Но собаки лишь грустно глядели на вопящих владельцев, вздыхали и отворачивались, блаженно жмурясь.

Зрители смеялись до упаду. Днепропетровская агитбригада ехидничала. Но наш гнев постепенно перерос в смех. Хамство животных перешло все мыслимые границы, их открытая коллективная забастовка поражала воображение. Да и без смеха глядеть на мечущегося между ними в отчаяньи Гену было невозможно.

Как поступить в подобной ситуации? Вздуть бы паразитов, да при зрителях нельзя, и псы это прекрасно сознают, потому и хамят. Оставить без внимания — тоже нельзя, а то им понравится, и в следующий раз они повторят «праздник непослушания».

Решили в перерывах между номерами вывести их за стадион и там без свидетелей поучить уму-разуму. Пусть только посмеют промолчать на команду «Сколько?» — сразу узнают, где раки зимуют!

Не ведаю, как другие артисты, но Ярик при выходе с шумного стадиона сразу оживился и с удовольствием с первого же раза показал ладошки и посчитал-погавкал. Зимовку раков тут не покажешь — всё на 5 баллов. Вот хитрец!

В дальнейшем пёсик работал хорошо, видать, понял, что сильно пахнет жареным.

По окончании выступления мы снова долго и без дела бродили по стадиону. Ведь поезд - поздно вечером.

«Пошутили» над Наташей. Она, веруя в идеальное послушание Эрдика, не привязывала его, и кобелёк мотался по всему стадиону, рискуя заблудиться или стать обедом какому-нибудь «немцу». На увещевания Наташа не реагировала. Пришлось поучить. Пока она прогуливалась в рингах, бросив своего дворняка на произвол судьбы, Эрдика поймали и спрятали в сумку. Где он и сидел часа полтора молча, как партизан, не отвечая на её призывные крики.

Девчонку довели до слёз: Эрдик потерялся! Когда же ей вернули пропажу со словами назидания, она очень обиделась на нас. Да, жестокий урок ей преподнесли. Зато наука подействовала. С этих пор Наташа всегда привязывала Эрдика, а после того, как он перегрыз на выставках три поводка и в самом деле трижды терялся, стала возить с собой цепочку для привязи.

Но окончен праздник. Невообразимое число немецких овчарок растекается во все концы города. Немалый процент едет с нами — на железнодорожный вокзал.

До поезда - четыре часа. Мы дремлем на привокзальной площади, бесимся, выгуливаем собак. В станционном буфете в невероятном количестве закупили шипучку «Сюрприз», которая полностью соответствовала своему названию. Каждая бутылка при открывании стреляла метровой пенящейся струёй, бьющей, как гейзер, до тех пор, пока напитка не оставалось ровно на один глоток. Страждущих «Сюрприза» было много, и трудно представить, сколько всего купили, открыли, вылили и выпили бутылок, пока утолили жажду. Наверно, мы выполнили буфету годовой план по продаже.

Вдруг к нашей группе, разомлевшей от «Сюрприза», уставшей от безделья и развалившейся на сумках в обнимку с собаками, подошёл какой-то хмырь. И пристально уставился. Животные заволновались, заворчали. Мы посоветовали товарищу идти своей дорогой. Но он с пафосом заявил:

— Плевать на ваших собак! У меня есть штука, от одного вида которой они станут шёлковыми!

И, рисуясь, достал... кожаную плётку! Видимо, свою собаку дядя воспитывал плетью.

Конечно, воспитанная таким способом собака будет её смертельно бояться. Но наши-то не знали, что это за предмет. И вот кому было на самом деле плевать — так это им. Мы попытались прохожему всё объяснить. Он не внял. И пошёл в лоб на кого-то из наших овчарок, помахивая своим орудием воспитания. Реакция собаки оказалась мгновенной: экспериментатора от покусов спасло наличие у псины намордника. Проверив реакцию ещё с одного «немца», мужик приступил к безобидному на вид Ярику.

Никогда не знавший ударов плети, Яруша добрался до неё в один бросок и с рычанием ухватил. От неожиданности «воспитатель» упустил плеть. Так мы получили возможность внимательно изучить это произведение рук человеческих. И с презрением вернуть владельцу после его неоднократных унизительных просьб.

Мужик уходил опозоренный, но не сдавшийся. Обернувшись, на прощанье изрёк:

— Вы неправильно воспитываете собак! Они обязаны бояться плётки!

Подошедший поезд брали штурмом. В страшной давке терялись документы и вещи, визжали и грызлись собаки, матерились люди. Особенно те, которые без собак ехали по своим несобачьим делам. Располагались по 2 человека на полке, а животных закидывали на багажные места по двое и трое...

Наконец, всё угомонилось. Ночь. В вагоне полумрак. Сопят собаки, храпят люди, постукивают колеса. А в тишину врывается горестный крик агитбригадчицы Юли: «Сергей, ты мне на лицо наступил!» Во, как ехали!..

Через неделю, 24 сентября, я снова прибыла из колхоза на выходные домой и, прихватив Ярика, отправилась поглазеть на Областную выставку собак. Выступать с «показухой» никто не собирался, но, узрев знакомые собачьи морды, завсегдатаи выставок стали требовать зрелищ. Оказалось, кроме нас с Яриком, «чисто случайно» сюда прибрело полагитбригады: 5 рабочих собак на 5 человек. Удивительно! Мы уж как-то привыкли к тому, что нас вечно сопровождают собаки-бездельники.

Пекло солнце. Ярик ленился. Незачем было заводиться с показательными выступлениями по требованию кучки желающих. Если так, без вдохновения, без подготовки и репетиций работать, то лучше вообще ничего не делать.

В октябре началась учёба в университете, и я перебралась жить к маме, в центр города, поближе к биофаку. Естественно, с Яриком и утром, и вечером гуляла теперь только я. И терпеть не могла, если его выгуливал кто-то другой из семьи.

5 октября на прогулке Ярик сильно порезал заднюю лапу. А 6-го вечером заказным автобусом агитбригада, заводчики и судьи выезжали в Харьков. О том, чтобы Ярик не ехал, никто и слышать не желал: без этой дворняги и «показуха» — не «показуха».

Стартовали в 17 часов. 18 человек агитколлектива вёзли 13 собак, из которых обученных всего 8. Остальные четвероногие бездельники катались с нами просто так, занимая место и создавая лишнюю суету. В Харьков прибыли за полночь, так как автобус «жрал» много бензина, и приходилось регулярно дозаправляться.

Поселили нас в задрипанной гостинице «Старт», построенной по типу блочных общежитий: бесконечные переходы, коридоры и блоки. Замухрыжный вид гостиницы позволял без зазрения совести селиться в номерах вместе с собаками. Мне попалась комната с Ольгой Волынко, известной в узких кругах суровой дамой-дрессировщицей, о которой я успела наслышаться столь много, что хотя и не была знакома лично, но предпочла не показываться на её очи. А вдруг мой самостоятельный Ярик что-нибудь вякнет под горячую руку? Поэтому сбежала из законного номера и «упала на хвост» девчонкам-коллисткам Юле и Вале. Они великодушно уступили не только часть номера, но и толстый матрац, который я положила на пол.

Субботнюю программу выступления сократили, так как не подготовили ракету. Мы работали после харьковской агитбригады «Лохматые звёзды». Очень понравились их вышколенные собаки. Вот только фантазии у нас больше, и мы разнообразнее харьковчан сумели использовать возможности своих животных.

«Карацупщики» отработали, в общем, неплохо. Но срывы случались. «Синхронный ОКД» подгадила новенькая — чёрная немецкая овчарка Санта, которой внезапно всё надоело, она решила, что с неё хватит. И нагло покинула поле.

Добровольцы с трибун нечаянно полностью сорвали на «Таможне» «Розыск самогона». Ярик никак не мог отыскать мою бутылочку, всё время садился возле не той сумки. Я поинтересовалась у владельца, что у него там. Тот безмятежно заявил, что водка. Я немедленно убрала его из строя вместе с сумкой. Ищем снова. Ярик упорно обозначает опять не ту сумку.

   У вас что? — спрашиваю.

   И у меня водка.

  Что, нельзя было сразу сказать? — возмущаюсь и удаляю его из строя вместе с водкой и тарой. Но катавасия продолжается. Не доходя до нужной, Ярик ворочает лапкой другую сумку. Попытки заставить его поискать внимательнее заканчиваются тем же.

   У вас что — тоже водка?! — возопила я в отчаянье.

   Нет, но неделю назад я в этой сумке разбил бутылку...

Бедный Ярик! Его так запутали! Надо же — в четырёх сумках из шести стоит запах спирта! А зрителям-то на трибунах наши манипуляции не понятны, и Гена толком объяснить не может — сам не вникнет, в чём дело. Налицо факт: полное фиаско Ярика. Хотя пёсик абсолютно ни при чем, он всё делал верно и обозначил все четыре сумки с искомым запахом!

Злая, ушла я с поля. Показывали «Розыск наркотика», как кто-то из харьковских дрессировщиков подошёл ко мне и язвительно  заметил:

   Если собака не работает, нечего совать её в номер...

Обида накатила волной. Ярик не заслужил этих обвинений! И в состоянии некоего аффекта, тут же между номерами, я выпросила у Гены микрофон и на весь стадион объяснила причину срыва номера. Попыталась защитить доброе имя Ярика... Может, напрасно суетилась, но не могла стерпеть незаслуженных обвинений. Он и так умница - работает с порезанной лапой.

В «Конкурс на самую прыгучую собаку» я не ввела Ярика, так как он хромал. Зачем мучить собаку накануне завтрашнего главного выступления? Ведь субботы, как правило, проходили в виде генерального прогона, а основной упор делался на воскресенье, когда прибывали большие массы зрителей и подтягивались опоздавшие. Гена потом ругался, что мы «закосили», но я уже повзрослела и приобрела уверенность в себе, могла заступиться за свою собаку.

По окончании выставки в гостинице ждал неприятный сюрприз. Приехал какой-то начальник, пришёл в ужас от обилия собак в номерах и категорически запретил пропускать животных в гостиницу. На недоуменные вопросы владельцев — где же оставить собаку на ночь? — равнодушно пожимал плечами.

— Привязывайте к деревьям вокруг гостиницы. Будут охранять друг друга. А заодно и здание.

Ладно, мы, агитбригадчики, привыкли оставлять своих животных где попало. И собаки знают, что хозяева рано или поздно вернутся. Но как оставить на улице какого-нибудь элитного кобеля, который стоит кругленькую сумму? Кто возместит его потерю или заболевание в связи с плохо проведенной ночью?

Все находились в отчаянии. Собак привязали к деревьям, а сами поминутно выглядывали в окна. Соседство с представителями отечественных пород, особенно с «кавказцами» и «азиатами», никому не нравилось: вдруг сорвутся и передавят всяких колли, эрделей и боксёров? Хорошо владельцам «мелкоты» — запихнули пекинесиков да пуделёчков в сумки и пронесли в номера. Одна задача: чтобы любимец сидел тише воды, ниже травы.

Вдруг я заметила, что медленно, но уверенно количество собак под гостиницей уменьшается. Куда ж они деваются? В здание не проведёшь: на вахте стоит сам начальник и усиленно бдит. Но собаки исчезают! И обнаруживаются- таки в номерах, где хозяева при стуке в дверь начинают заталкивать их под кровати и зажимать им пасти. Агитбригада что - хуже других? Поиграем же и мы в весёлую рискованную игру — «Проведи собаку в номер».

Поиграли успешно. В итоге все псы оказались в гостинице. Даже габаритные агрессивные волкодавы. А руководство потом долго удивлялось: куда подевались с улицы собаки, если в гостинице их тоже нет? По-моему, их убедили, что животных отвезли на стадион.

Представляю, как гневалась бдительная охрана, когда поутру изо всех дверей, уже не таясь, хлынул поток постояльцев с собаками! Мы навсегда покидали гостиницу и уже никого не боялись.

Сегодня работали полную программу и выложились на «все сто». Четвероногие артисты работали идеально. В «Конкурс на самую прыгучую...» я таки выпустила Ярика. И он – хромой - победил! Да с таким преимуществом, что стадион ревел от восторженных криков. Чуткий к подобным вещам Гена решил «завести» публику ещё больше. Неожиданно объявил:

— Шире обручи! Ярик, покажи, что ты настоящий победитель! Давай!.. Ещё шире обручи! Ещё!

И Ярик прыгал в гордом одиночестве. Остальные собаки давно ушли отдыхать, а обручи всё раздвигали. И Ярик, словно неутомимая машина, чисто преодолевал постоянно увеличивающийся барьер и получал серию аплодисментов после каждого прыжка. Один-одинёшенек на зелёном поле. Безошибочно. Красиво. Легко... С больной ногой!

Я вовремя остановила увлекшихся раздвиганием обручей помощников, пока Ярик  не «стратил». Ведь и у него есть предел возможностей. Под оглушительные овации пёс-победитель заскочил мне на руки и был торжественно вынесен с поля.

Не только сила и прыгучесть позволили Ярику выиграть с таким невообразимым преимуществом. Красивой и убедительной победы нельзя одержать без Большого Сердца. Ярик сам радовался успеху, гордился моей радостью, и потому забывал про усталость и боль в порезанной лапе. Наверное, никогда уже у меня не будет такого самоотверженного друга, Настоящей Собаки...

Во избежание эксцессов, подобных вчерашнему,  «Розыск самогона» Гена велел проводить на наших ребятах, а не на зрителях. Это обидело меня, ведь номер в глазах публики терял натуральность. Ко всему прочему мою бутылочку с самогоном в суматохе кокнули, пришлось прятать пробку от неё. Ярик нашёл и пробку, но зрителям издалека не было ясно, что же мы такое разыскиваем. Другое дело, когда я победоносно демонстрирую публике найденную бутылочку. А пробку не разглядишь с такого расстояния.

Пришлось по возвращении в Донецк неоднократно показывать Гене «Розыск самогона», чтобы убедился, что Ярик действительно нюхает и находит. Можно по-прежнему звать добровольцев с трибун, только теперь заранее отметать тех, у кого в сумках когда-либо находилось спиртное.

В военизированных номерах вместо Даура  работал Шерхан. Мы волновались — как пройдет дебют? И пусть не с таким профессиональным блеском, как Даур, но Шерик всё сделал как надо.

На «Розыске мин» запустила Ярика на челночный поиск, иду следом по прямой. А пиротехник не пожалел дымовухи. Над «минным полем» дым — плотной стеной! И как пошли мы с пёсиком чихать! Какой там поиск?! Как бы не задохнуться в вонючем дыму! Пробежит Ярик полметра — пчхи! Ещё полметра — пчхи! Всем тщедушным телом сотрясается, носом в землю бьётся. Я следом дублирую — пчхи! Пчхи! Пчхи!!! Аж автомат Калашникова с плеча сваливается.

Так и бродили, задыхаясь и чихая, пока дым немного не рассеялся. После чего Ярик бодренько мины отыскал и укладкой обозначил, я флажочки повтыкала, и мы убежали из «газовой камеры». А спустя год на одном из собачьих семинаров крутили кинозапись этой харьковской выставки. В историю попало и наше выступление, в том числе - розыск мин. Плёнка шла ускоренно. На экране мучительно содрогались в конвульсиях человек в военной форме, беспрерывно роняющий с плеча автомат, и белый пёсик, бесцельно бредущий в клубах дыма,  кланяясь носом в землю на каждом «Пчхи!»... Хохотал весь зал.

В Донецк возвращались ужасно. В наш автобус натолкалось народу раза в два больше нужного: ехали те, кто сюда добирался своим ходом. Перегруженный автобус тащился ещё медленнее, чем в Харьков. Колымага натужно урчала и пыхтела, алкая бензин в невероятных количествах. Девять часов продолжалась пытка дорогой!

Агитбригаду отправили на «корму». Мне досталось место возле окошка. Снизу невыносимо жёг раскалённый мотор, а сверху пронизывал холодный ветер из раскрытых окон. Эрдик шастал по всему салону, его неоднократно вылавливали, спасая от зубов своих служебных собак, и перекидывали из рук в руки с гневной репликой:

   Да заберите вы своего бройлера! А то щас в окно выкинем!

Пятимесячные «немцы» Блэк и Бош вздумали поиграть, подняли визг и лай. Успокоить их хозяева никак не могли. Тогда спереди послышался раздражённый бас Ольги Николаевны Волынко:

   Сейчас их успокою я!

Вмиг буяны угомонились и затихли, словно знали, сколь скор на расправу кулак Николаевны.

И как последняя капля, на протяжении девяти часов беспрерывно звучала одни и те же песни Алексея Вишни с магнитофонной кассеты нашего звукооператора Олега Олейниченко. Главный хит звучал особенно часто, и мы его ненавидели ещё много лет спустя:

«Я даю тебе адреналин,

Тот, что ты потеряла,

Одержимо танцуя на битом стекле...»

Не успели остыть от Харькова, как начались ежевечерние репетиции на окраине Донецка, во Дворце культуры шахтоуправления «Октябрьское». Готовились к показательному выступлению, посвящённому Дню милосердия. Добираться в ДК было невообразимо долго и неудобно.

Помню первую репетицию. Троллейбус внезапно сломался. Пришлось выйти и чапать по тёмным незнакомым улицам. В одно «прекрасное» мгновение я обнаружила отсутствие Ярика среди мелькающих вокруг в свободном выгуле агитбригадных собак. На мои крики ответа не поступило. «Вот гад, за какой-нибудь сучкой увязался! А район незнакомый, пропадёт!» — и я помчалась назад. Метров через сто перепрыгнула через вырытую поперёк дороги глубокую траншею. Мы как-то легко и незаметно преодолели её по пути в ДК. И я была уверена, что прыгучий Ярик элементарно справится с метровой по ширине канавой. Каково же было моё изумление, когда на дне траншеи неожиданно обнаружила Ярика, растерянно бродящего туда-сюда. Как он умудрился провалиться? Наверно, прыгнул одновременно с каким-нибудь «немцем», и тот нечаянно столкнул его в яму.

В любом случае, Ярик не подавал голоса в ответ на мои призывы и не вернись я за ним, бродил бы до конца дней своих в недрах земли. И не будь он белого цвета, я б не сумела разглядеть его в кромешной тьме канавы.

Канава глубины приличной, но достаточная, чтобы Ярик выпрыгнул из неё самостоятельно. Однако он почему-то не предпринимал никаких попыток к освобождению. Думаю, из-за темноты и густой чёлки на глазах не видел, куда надо прыгать и находился в полной растерянности. Пришлось звать на помощь. Кто-то из наших ребят спрыгнул в траншею и, изловив отчаянно сопротивляющегося чужим рукам Ярика, отправил его наверх.

Выступление в ДК состоялось в воскресенье, 15 октября, и собрало полный зал зрителей. Мы постарались на славу. Всё-таки не стадион. На сцене любой нюанс будет увиден, замечен, каждое лишнее слово услышано. Набралось 19 участников и 12 собак, из которых работающих - семеро. Ох, как же надоели мне эти болтающиеся под ногами, никому не нужные лишние собаки! Сидели б дома, или уже выучились хоть чему-нибудь!

Мы умудрились показать на сцене почти всю программу, даже «Афган» и «Границу» вместе с сопутствующими им стрельбой и взрывами. И очень тепло были приняты зрителями.

В «Конкурсе на самую прыгучую собаку» Ярик уступил первое место маленькой и бойкой немецкой овчарке Эрди, дочке знаменитого Даура. Ведь у Ярика ещё не зажила порезанная лапа, а на жёсткой деревянной сцене прыгать тяжелее, чем на пружинящей траве поля.

А «Таможню» мы разыграли в виде театрализованного номера, выискивая водку и наркотики не у зрителей, а у наших ребят, искусно изображавших иностранцев.

Руководству ДК выступление очень-очень понравилось, и они пообещали регулярно нас приглашать. На здоровье!

Через два дня, 18 октября, во время утренней прогулки я добрела с Яриком до клуба (первая лекция в универе сегодня в 9-45). Радостный Гена объявил:

  Как здорово, что ты пришла! Надо срочно выступить в школе. Едем немедленно!

Отказаться никак невозможно: Ярик — единственная рабочая собака. Ещё едут колли Хинг, который иногда по своему желанию выполняет пару команд, и ротвейлер Вельд, ничего вообще не делающий. Пришлось сачкануть занятия в университете.

До школы номер тридцать восемь в отдалённый район города добирались долго. Зато были встречены восхищёнными возгласами школьников: «Смотрите — московская сторожевая!» Кто из наших собак больше всего походил на эту породу, мне, эксперту-кинологу, до сих пор угадать не под силу: Ярик, колли или ротвейлер? Ребус не для плоских умов.

Сцена в школе крохотная, метра три на полтора. Развернуться негде. А тут ещё примчались Элла Берловская с Шерханом и Ира Осипенко с эрделькой Вестой. Стало теснее, но веселее. Мы шустро изобразили для детей простейшие номера и заслужили гром аплодисментов. Дети — самая благодарная публика. Собачка лапкой помашет — уже радость, правильно «посчитает» — просто буря восторга.

Но дети — и самый пытливый зритель. «Туфту» за километр чуют. Так у нас сегодня провалился «ОКД с завязанными глазами». Повязку с собой я не брала, ведь не ожидала, что будем работать. Подыскали в школе какую-то красную тряпочку.

Завязала Ярику глаза. Усадила на «месте». Отошла, подаю жесты «Сидеть», «Лежать», «Стоять». Гена комментирует мои действия:

  Оля подает команды жестами в доказательство того, что Ярик действительно ничего не видит и на её жесты не реагирует.

Как бы не так! Ярик послушно сел, лёг, встал. Он всё видел! Повязка просвечивала! Дальше можно было не продолжать. Пришлось извиниться и пояснить, почему не получился номер. И нельзя не восхититься Яриком — еле-еле видя через повязку, он послушно выполнял мои беззвучные приказания.

Довольные школьники подарили нам цветы.

Потом на пару недель наступило затишье. Я активно включилась в учёбу и готовилась с Яриком к Дебюту первокурсника. Студентам страшно понравилась идея использовать в конкурсе живую, да ещё учёную собаку — впервые за историю существования университета. Нас с Яриком органично ввели в сценарий, и дважды в неделю по вечерам мы собирались в актовом зале главного корпуса на репетиции.

А в нашей семье назревали перемены: мама ждала третьего ребёнка и почти постоянно находилась в больнице на сохранении. Десятилетний Гриша остался под присмотром бабушки и отчима. От меня никто не просил следить за братом, сама бы за собой последила да училась нормально. В принципе, точкой отсчёта моей самостоятельности можно считать осень 1989 года. Я была предоставлена сама себе, и главным другом, спутником и утешителем стал белый беспородный пёсик. И всеми проблемами и переживаниями я делилась только с ним. А он никогда не был назойлив и не лез в душу, всегда находился в прекрасном расположении духа. Посмотрит сквозь густую шерстяную растительность карими пуговками, весело вильнёт хвостиком:

   Ну что загрустила? Пойдём прошвырнёмся по Набережной, а?

И на совместных прогулках покидали меня печали и горести, не таким страшным и трудным оказывался процесс обучения в вузе. И жизнь становилась проще и прекраснее.

В клубе давненько муссировались слухи о поездке агитбригады в Тбилиси. Уже стала известной дата проводимой там выставки — 28-29 октября. А в сентябре в Грузии начались политические беспорядки, и надежда мотнуться на Кавказ становилась совсем призрачной. Накануне в среду, 25-го октября, я позвонила в клуб и услышала безрадостное сообщение, что никуда не едем. А как хотелось!

В четверг, 26-го, во время вечерней прогулки с собакой случайно проходила мимо, заскочила в клуб и...

   Едем!!! Собирай ребят, кого найдешь! Срочно! В 5-30 утра завтра с вещами - на ж/д вокзал!

Вот это новость так новость! Как я спешила домой! На крыльях мечты и надежды летела в пустую квартиру. Боже мой, в Грузию! Впервые в жизни! Увижу знаменитый Тифлис, его чарующую экзотическую красоту, и величавые Кавказские горы обступят меня наяву... Ах, милый мой Яричек! Если б не твой талант, не видать бы мне ничего, не бывать нигде. Бесценная ты моя дворняжка!

Маму я давно предупреждала о том, что возможна эта поездка. Она очень переживала за меня — не ближний свет Тбилиси. Но слишком заманчиво это звучало, слишком ярко блестели мои глаза. И она отпустила нас с Яриком!!!

И как правильно поступила! Вряд ли ещё когда-нибудь доведётся попасть в легендарную столицу Грузии...

Всю ночь ребята бегали по Донецку и Макеевке, оповещали тех, кто мог бы столь внезапно сорваться и поехать. А родители становились на дыбы и не отпускали своих чад так далеко от дома. Поэтому на рассвете на вокзале собрались всего одиннадцать человек и шесть рабочих собак, достойных быть перечисленными поимённо, поскольку эти животные защищали в Грузии честь нашей Украины. Это были Ярик и немецкие овчарки - Даур, Эрди, Эдди, Сэм и Чингиз.

Электричкой добрались в Иловайск, где пересели на пассажирский поезд до Тбилиси. И сразу окунулись в иной мир, ибо в каждом купе плацкартного вагона маячили доброжелательные лица кавказской национальности. Их невероятно заинтересовали собаки в таком количестве. Правда, наших «немцев» они раскритиковали:

— Это разве сабака? Да не-е, то ж не сабака, то - кошка! У сабаки галава — во! Спина — во! Глазища — во!

Видимо, для них настоящими собаками являлись кавказские овчарки, а не жалкие «немцы» ГДРовских кровей. Но после демонстрации в тамбуре способностей наших «кошек» грузины поутихли и уже с уважением поглядывали на маленьких, да удаленьких.

Поезд опаздывал на несколько часов. Собаки лежали на багажных полках практически без пищи и воды — чтобы меньше хотелось в туалет. На длинных остановках мы выгуливали их, давали немного попить и снова закидывали наверх. Когда поезд пошёл по территории Грузии, мы удивлённо глядели на пасшихся в изобилии на полях свиней. Как в Украине коровы кругом — так в Грузии хрюшки. На одной из долгих остановок кто-то из собак погнался за свинкой. За ним — вся свора. А тут дают сигнал на отправление!

Мы с таким отчаяньем орали на собак, что они очнулись от погони и немедленно вернулись. Но поезд уже тронулся. Прыгали на ходу — кто в какой вагон успел. Спасибо хлопцам — помогли Наташе: ее, двенадцатилетнюю, в буквальном смысле слова зашвырнули в тамбур вслед за «улетевшей» туда же Эрди.

Огромный интерес вызвал у нас городишко Гори — родина Иосифа Виссарионыча с памятником ему на привокзальной площади. Как раз в прессе шла очередная волна разоблачений...

Наконец, через 37 часов езды, в 8 вечера субботы прибыли в Тбилиси. Тепло-то как! И воздух чистый, густой, прозрачный… А звёзды как видны! Красотища!

Грузинские собачники встретили украинских и отвезли на стадион. Там мы оставили реквизит и убедились в том, что первый день выставки благополучно завершился без нас. Но порепетировать никогда не поздно, что с удовольствием и проделали в сумерках, под лучами прожекторов. Казалось, собаки тоже чувствовали иной, благодатный климат, и очень повеселели.

На ночевку нас развели по частным квартирам. Мы с Наташей Ковтун и Маратом Тагинцевым попали к гостеприимным и зажиточным людям. Они выделили гостям две комнаты на втором этаже особняка, сытно накормили, угостили незабываемо вкуснющим кизиловым вареньем и даже разрешили взять в дом собак. Переночевали чудесно и, полные сил, утром прибыли на стадион.

Зрителей — яблоку негде упасть. Такое впечатление, будто выставкой мало кто интересовался. Все пришли посмотреть именно на нас. Не зря же мы притащились из такого далёка?

Перед нашим выступлением местные военные кинологи показали работу своих собак. Хорошо справились, но куда им до наших! Устроили состязание по полосе препятствий. На вызов откликнулась Таня с Дауром. И хотя уже года три они не бегали полосу, но прошли её идеально чисто, в высочайшем темпе и по праву завоевали первое место.

Зазвучала наша фонограмма, и началось показательное выступление агитбригады ДОКСС им. Н.Ф.Карацупы. Собаки наверняка были патриотами и понимали важность момента. Работали активно, радостно, безошибочно, вдохновенно. Да что говорить — все шестеро были асами своего дела, зубрами, мастодонтами.

Грузинская публика — не чета нашему «болоту». Темпераментные южане свистели, топали, хлопали, кричали, улюлюкали на каждый трюк. Трибуны неистовствовали, когда в «Конкурсе на самую прыгучую собаку» победил маленький Ярик! Соперники его были сильны: и Чингиз, и Эрди, и Эдди, и Даур... Каждому из них он хоть раз, но проигрывал. Но нынче взошла звезда Ярика! Как ни увеличивался барьер, белый пёсик оставался недосягаем! Постепенно выбывали из игры конкуренты, но мой золотой дружок был непобедим. Оригинальная внешность Ярика и без того не оставила зрителей равнодушными, но после того, как малыш обставил группу сильнейших «немцев», грузины обожали его со всей пылкостью их буйного темперамента.

Как я могла отблагодарить своего друга за то, что он сделал?

Да никак. Ему ничего не надо было. Он умирал от счастья, чувствуя мой восторг, моё благоговение, моё восхищение. И это — высшая награда для собаки. Ярик сам покрыл себя неувядаемой славой, он честно заслужил её в нелёгком соперничестве  с сильнейшими собаками.

Выступление шло своим чередом. Целый вулкан эмоций повлекли за собой военизированные номера. Ракета взлетела в воздух под такой восторженный рёв публики, что показалось - трибуны рухнут.

За три часа мы превратились в звёзд — благодаря честным, безотказным четвероногим трудягам. Со стадиона нас понесли бы на руках, если б не охранные замашки наших собак. Такого бешеного успеха, к сожалению, агитбригада ДОКСС уже не имела больше никогда. Это был апогей...

Вечером выяснилось одно малоприятное обстоятельство. Оказывается, билетов на самолёт нет, придётся уезжать транзитом и разбившись на группы. Я знала, что мама будет волноваться, если я вовремя не вернусь, и вызвалась в одну из ближайших групп. А напрасно. Лучше бы погуляла лишние день-два по Тбилиси. А маме отстучала телеграмму.

Весь понедельник мы с Наташей и Маратом смотрели город. Любовались его восточной красотой и оригинальностью расположения строений. В нашей степной местности нигде не увидеть террасного размещения объектов, а в Тбилиси – только так. Горы кругом. Величавые вершины, покрытые снежными шапками.

Катались на фуникулёре и обозревали необыкновенные окрестности Тбилиси. Какой же это прекрасный, незабываемый город! Какие щедрые, душевные люди проживают в нём!

Для отчима, большого любителя и ценителя чая, я накупила разных сортов этого напитка — в Донецке с ним тогда была большая напряжёнка. Красиво уложила десятки коробочек в большой прозрачный пакет. Потом все в электричке ахали от зависти, интересовались, где я такое добро нашла. Ещё приобрела мелкокалиберную книжечку стихов В. Высоцкого. У нас такое не продают.

Как ни печально покидать солнечную Грузию и её добрых, искренних жителей, но всему приходит конец. В 5 утра во вторник вылетаем в Харьков — мы с Наташей, Сережа Самсонов и Максим Кравченко. С нами Эрди, Эдди и Ярик. Так как в самолётах собак провозят по живому весу, Гена в придачу к билетам выделил энную сумму на животных. За 15 минут до вылета выяснилось, что денег хватило впритирочку, ибо один только Эдди потянул более чем на 40 кг, а Гена предположил, что все трое весят около 60-ти. На какие шиши добираться в Донецк из Харькова — не известно. Гена нас не провожал, спросить не с кого. Однако судьба его наказала за это.

День спустя в аэропорт прибыла третья партия улетающих во главе с Геной, и их ждал сюрприз. Завязка на мешке порвалась, и на свет Божий вынырнули... три автомата Калашникова! А обстановочка в Грузинской республике нынче — неспокойная… Стволы привлекли внимание милиции, а там и мины обнаружились, и детонаторы для ракеты... Пока-а разобрались, что калаши – макеты, а мины без начинки… Представляю, как Гена доказывал свои антимилитаристские намерения! Ха-ха.

Но и нам пришлось не сладко. Прилетели в Харьков. Тут ноль градусов, а в Тбилиси было плюс 20. Перепад температур серьёзный, а тёплой одежды нет. Дешевле всего добираться в Донецк электричкой. Но денег даже на неё не хватает. Пришлось, как бродячим цирковым артистам, использовать учёных собак. За четверть часа без особого труда собрали толпу и, пройдя по кругу с шапочкой, наскребли нужную сумму. В те времена подобный способ добывания средств, как и попрошайничество, были в диковинку, и народ активно отреагировал на наши действия. Повезло, что не успела отреагировать милиция, а то было б нам на орехи, то бишь, на дорогу домой!

Судя по затраченному в пути времени, расстояние между Харьковом и Донецком раз в сто больше, чем между Харьковом и Тбилиси. Только в 20-00 прибыли на место, необычайно уставшие, счастливые и полные впечатлений. В память о поездке, помимо оригинальной грузинской медали, у меня остался поводок, подаренный Ярику восхищёнными и благодарными жителями кавказской республики.

На этом удивительном путешествии сезон показательных выступлений агитбригады в этом году завершился. Но Ярику ещё предстояло отработать в Дебюте первокурсника.

По старой доброй традиции ежегодно в ноябре первокурсники всех факультетов Донецкого госуниверситета состязались в остроумии и артистизме. Сценарий мы придумали по мотивам сказки «Рукавичка». Разные «зверюшки-людюшки» встречались в телепрограмме «Рукавичка» на сцене актового зала ДонГУ и демонстрировали свои таланты.

Мы с Яриком играли роли  двух персонажей  — Лисы и Волка. Я в милицейской форме — майор Лисичкина — со служебно-розыскной собакой по кличке Волк (Ярик в попонке с соответствующей надписью) проводили расследование в студенческом общежитии. У ребят Волк проверял сумки и обнаруживал припрятанный самогон. Я конфисковывала бутылку, мы обменивались с коллегой Волком-Яриком руко-(лапо?-)пожатием. Потом студенты расходились, проштрафившегося забирал наряд милиции, а я, заговорщически подмигнув залу, под общий смешок прятала трофей за пазуху и ещё раз благодарно пожимала лапу Волку. Ярик выполнял несколько цирковых трюков и прыжков, а потом внезапно ложился, полз, и, в конце концов, «терял сознание» — заваливался на бок, бессильно раскинув лапы, и замирал. Нанюхался. Под напев «Наша служба и опасна, и трудна...» — занавес.

Пёсик проделал всё как надо, безошибочно. И сразу, на всю жизнь, запомнился и студентам, и преподавателям. Биофак занял тогда первое место среди одиннадцати факультетов, разделив его, если не ошибаюсь, с математиками. Смею надеяться, что немалую роль в успехе сыграл неотразимый Ярик.

В следующем году новое поколение биологов «собезьянничало» и тоже ввело в сценарий собаку. Но куда было рядовому эрдельтерьеру, пусть и отдрессированному, до моего артиста-профи! Тем более, роль эрделя не отличалась такой яркостью, как ярикова.

Дед Мороз представил нас добрыми волшебницами. Якобы, мы сотворили себе собак из подручного материала: Ярика — из белой мыши, Эрдика — из таракана. Сцена в зальчике — малюсенькая, находится на одном уровне со зрителями. И Эрдик, ошеломлённый обилием визжащих от восторга детей, оробел и не сумел показать блестящей работы. А Ярику, видимо, просто было лень, и он нашёл причину для отлынивания: изображал усиленную привязанность к Деду Морозу, учуяв под маскарадом любимого папу. Пёс не сводил глаз с красного халата с белой оторочкой и плохо слышал команды. Спектакль прошел «не очень чтобы».

И последний выход в этом году состоялся 30 декабря в Донецком физико-техническом институте  Академии наук УССР. Мой папа руководил детским Новогодним утренником, играл роль Деда Мороза. Я вызвалась помочь ему, чтобы у ребятни и сотрудников остались незабываемые впечатления.

Для осуществления задуманного пригласила Наташу Ковтун  с Эрдиком.  Вместе с собаками нарядились и украсились всякими «дождиками» и блестяшками.

Благо, детей умилил сам факт присутствия на сцене живых, одетых в костюмчики, собак. И не важно, что на «Уроке математики» считали собачки неправильно, а на «Анатомии» отвечали с пятого раза. Ведь отвечали же! Спасибо публике  — не придала значения огрехам и, не смотря ни на что, осталась очень довольна.

А уж когда Ярик катал в тележке по бесконечному лабиринту институтского коридора всех желающих детей — нам просто не давали прохода. Ярик выбился из сил, работая прокатной лошадью. Эрдик - мал и слаб, ему не под силу было даже сдвинуть тележку с места, и потому пахал один мой пёс.

Ушедший год оказался самым насыщенным для Ярика и всего показательного коллектива ДОКСС. С 1990-го постепенно начинают угасать слава, работоспособность и востребованность агитбригады имени Никиты Федоровича Карацупы...


Книгу можно заказать здесь Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.. Оплата - наложенным платежом.